Дэнко

Волган Герман

– А вдруг этот диск из какого-то параллельного измерения? Бывают же всякие странные миражи. То воины из других веков появляются, то еще чего-то… Или, например, тот знаменитый случай появления корабля в Бермудском треугольнике. Я в журнале читал. Ну, в общем, что-то из этой области, – предположил Егор.

Я на это ответил, как убеленный сединами профессор:

– Все может быть, молодой человек, но у меня такое ощущение, что сами мы ничего не выясним. Извилин маловато, даже на троих. А вот кто поможет разобраться, поискать нужно… ну, может, через Интернет.

К нам уже во всю прыть несся Макс. В одной руке у него была саперная лопатка, другой он волочил

за собой прорезиненную плащ-палатку. По его радостной физиономии мы догадались, что он уже все продумал, как вытащить эту штуку, и нам будет отведена роль грубой физической силы. Правда, предположить, что диск может быть неподъемный, он, конечно, в азарте забыл, но мы не стали ему говорить об этом. А что касается рабсилы – кто-то же должен лезть в яму, тут без вариантов.

Все кончилось тем, что Макс сам решил прыгнуть вниз, наверное, в назидание нам, как пример героического самопожертвования ради дела. Мы давились от смеха, но он ничего не замечал – его трясло от нетерпения. Спрыгнул он удачно – во всяком случае, остался жив, и торжествующе посмотрел на нас снизу. Затем нагнулся, немного посуетился над диском, просунул под него лопатку, обмотанную плащ-палаткой, посмотрел на нас еще раз, крякнул: «Опа!» – и поддел предмет. Это было гениально – диск был доставлен к нашим ногам со снайперской точностью, вопреки ожиданиям, он оказался нереально легким по весу.

Мы присели на корточки и стали рассматривать его уже с близкого расстояния. Руками трогать не решались. Сразу было видно, что материал, из которого изготовлен диск, точно не из менделеевской таблицы. Зеленоватого цвета, но, постоянно переливаясь, давал разнообразные оттенки. Камни, искусно вделанные в поверхность, светились изнутри, как разноцветные светлячки. Но, несомненно, самым интересным и загадочным были рисунки. Какие-то фигурки, замысловатые иероглифы и закорючки, и все это складывалось в запутанный лабиринт. То, что это была зашифрованная информация, обсуждению не подлежало.

Мы пребывали в эйфории. Приехали сюда за одним, а получили такое, о чем и мечтать было невозможно.

Убедившись в том, что диск не оказывает на нас вредоносного влияния, мы бережно завернули его в куртку Егора и понесли в палатку. Чудеса чудесами, но нас накрыло такое чувство голода, что слюна потекла, как у собачек Павлова, да и отдохнуть после такого потрясения было просто необходимо. Так что мы сначала перекусили сухим походным запасом, а потом, не раздеваясь, упали на лежаки и уснули мгновенно.

Пробудились одновременно, как по команде, около шести часов вечера, бодрые, веселые и полные надежд. Сразу же, не сговариваясь, решили заняться находкой. Макс приподнял куртку Егора, и наши лица вытянулись, как у летчиков во время перегрузок. Глазам предстал сплюснутый оранжевый шар; мерцая тусклым светом, он стал издавать какие-то странные звуки, похожие на шипение и свист самовара. Затем что-то защелкало и забулькало – видимо, «пришелец» решил с нами серьезно разобраться. Нам захотелось выскочить из палатки, но, как и в прошлый раз, нас капитально сковал столбняк, даже пальцем нельзя было пошевелить. Однако страха не было – наоборот, возникло ощущение запредельной ясности ума. Впоследствии мы все трое утверждали, что отчетливо понимали все, о чем этот «пришелец» говорил, но конкретно вспомнить и передать детали мессенджа не могли.

Когда нас отпустили невидимые цепи, Егор задал оправданный и своевременный вопрос:

– Ну и во что мы влипли? Не пора ли нам закрыть тему самостоятельного познания загадочных явлений? Расскажем ученым, и все на этом.

Наступило

тягостное молчание, обсуждать что-то и спорить совсем не хотелось. А я вообще думал о том, как хорошо сейчас дома. Никаких тебе загадок и проблем. Живи и радуйся, довольствуясь самым простым, без всяких там проникновений в глубины мироздания. Меньше знаешь – крепче спишь. Могу и позаковыристей: дыши и гоняй энергию созидания по направлению вектора своих потребностей, о как.

Макс крутил и разглядывал диск, теперь уже голубоватый, что нас после череды преображений совсем не удивляло. Опасности для здоровья эта штука, по-видимому, не представляла, во всяком случае, хотелось в это верить. И да, вот еще что – никаких рисунков на диске теперь не было, просто очень красивая вещица, но мы понимали, что они могут снова появиться. Фокус-покус, как в цирке, – маленькая гладкая штучка вдруг покроется брюликами или чем там еще, вырастет в двухметрового гиганта и станет распылителем дугообразных молний. Было ясно одно: что этот хамелеон является каким-то информационным преобразователем временного и волнового поля, появляется и исчезает практически из никуда в никуда. Уносить его с собой было стремно – кто ж его знает, в какой момент он задумает снова устроить шоу.

Наш друг, перестав изучать диск, бережно положил его на ящик, который мы использовали в качестве обеденного стола, и, посмотрев сосредоточенно на огонек походного фонарика, сказал:

– Ну что, господа исследователи, подведем итог. Как ни крути, а мы оказались заложниками своего любопытства. Это очень сильное чувство, и в истории достаточно примеров, когда, удовлетворяя его, люди расплачивались жизнью. Выбор у нас по-прежнему остается: быстро свалить отсюда, оставив находку на месте, где оно порядком нашкодило. С собой брать – ни-ни. Найдем какой-нибудь научный центр, в котором занимаются подобными объектами, и пусть спецы лезут по самые уши в это непознанное… Там, в этих центрах, куча параноиков с расширенными зрачками. Им главное сделать прорыв в науке, подергать и пощупать за все, что можно и не можно. Денег точно не дадут, но спасибо скажут. А второй вариант – отважно дожидаться того, что будет. Другими словами, идти на авось; прославимся или головы сложим на этой чертовой сопке. Извиняюсь за пафос, но ситуация действительно необычная. Ваши предложения, друзья!

Мы не перебивали его, но я во время этой пламенной речи думал о своем: «Жизнь у меня в Москве, прямо скажем, необременительная и чудовищно скучная. Перспектив никаких, семьи нет, да и денег тоже нет. В коем разе подвернулся шанс изменить жизнь кардинально. Опасно? Да. Но прожить оставшиеся годы на нищенскую зарплату – этот подвиг мне точно не по силам. По-любому, я останусь здесь, и будь что будет. Я мужик, я так решил».

Глава 2

Больше подбадривая себя, чем своих друзей, я с деланой улыбкой уверенного в себе человека предложил:

– Парни! Давайте вспомним, что мы сейчас находимся в заповедных местах Уссурийской тайги. Нам прямо-таки остро необходимо прогуляться и отвлечься от всех этих свалившихся на нас чудес, вернуться, так сказать, душой и телом к реальному Божьему творению. Подчеркиваю – реальному. Набраться сил, восстановить пошатнувшуюся нервную систему, а там, глядишь, и новые мыслишки появятся. А в отсутствии нас, очень даже может быть, эти нарушители устоявшихся вековых порядков сами испарятся тем же макаром, что и появились. Короче, кто со мной, тот герой. Пошли, если повезет, женьшень найдем, а нет – так просто полюбуемся на чудеса природы!