Депутат
Шрифт:
– Я уже давно и внимательно приглядывался к вам и понял, что лучшего кандидата в депутаты от нашего города нет.
– Я тоже так думаю и знаете почему? КГБ пригрозило, если не буду депутатом, они меня уничтожат.
– Ерунда, мы с Колькой в одной упряжке. Я ему только позвоню и он тут же изменит к тебе отношение. В последний раз мы с ним в сауне баб гоняли. Ха...Ха...Ха...- вдруг заржал Семен Семенович - Он еще тогда...Ха...Ха... Триппер подхватил. Вот дома у него потеха была.
– А вы?
– Я его обманул... У меня импотенция.
– А может вы и с райкомовскими столкуетесь, чтоб на меня не давили?
–
– Ну, ты, не свинячь, это тебе не Эрмитаж, это Смольный. Так на чем мы остановились?
– он почесал затылок, - Да, мы решили ставить на вас. Деньги на предвыборную компанию дадим. Зарплату дадим. Консервы дадим. Водку само собой. Сауну с девочками и массажистом дадим.
– А воблу и дополнительные талоны на собачьи сосиски?
Тут он задумался.
– Да, придется потратиться... Но достанем.
– За что такая благодать?
– Ты - мне, я - тебе. Будешь депутатом, нам поможешь. Завтра к тебе придет наш массажист. Он в политике, во... разбирается. Все эти охламоны из Смольного, исполкома и КГБ у него моются. Так что он много наслушался и много знает. В экономике поможет валютная проститутка Валька, она финансово-экономический закончила. Пока снимем временно с работы и направим к тебе в помощь. Во в деньгах разбирается. Все курсы наизусть знает.
– Простите, какие курсы?
– Валютные. Ну так как, по рукам?
– По рукам.
Громила отвез меня домой, таким же способом, что и привез..
На следующий день ко мне пришел массажист Жора, тощий прыщавый малый и валютная проститутка Валька, конструкции Монро, но русского размера. Они принесли записку от Семен Семеныча, что вчера в то время пока мы с ним говорили, на обкоме разбирался вопрос об уборных. Было решено, все туалеты в городе отремонтировать, заменить сантехнику и открыть, к предстоящим выборам. Меня же хотели выкинуть из туалета и лишить предвыборного центра. Через 10 минут, прибыл нарочный из исполкома с распоряжением об освобождении помещения в 24 часа для ремонта. Мне было не до советников и я отпустил их. Примчался комитет и началась организационная подготовка к борьбе. Николай рисовал плакаты. "Руки прочь от нашего туалета - последнего оплота трудящихся", "Партия и наш туалет не совместимы", "Трудящиеся России, оберегайте наш туалет от посягательств милиции и исполкома". Тетя Нюра с активистками пошла собирать народ в пикеты. Запивохи пошли по кабакам собирать алкоголиков, которым за победу я пообещал по кружке пива.
Народу пришло человек 150. Рабочие притащили красное знамя. Были еще два плаката от молодежи, с призывом бороться за независимость, последнего участка свободной земли и за разумный демографический взрыв. Подъехала милиция и встала цепью. Ко мне подошел капитан.
– Товарищ Криволапченко, освободите
– Неужели силу примените?
– По инструкции придется.
– Мне вас жаль, товарищ капитан. Вы нарушаете законодательство. Вопервых, исполком не предоставил мне других помещений, для подготовки предвыборной борьбы, а выдал вот эту бумагу с разрешением. Во-вторых, по закону вы не имеете право применять ко мне, как к кандидату в депутаты, физического воздействия, мешать проведению агитации или посягать на мою жизнь. Я пригласил иностранцев и прессу. С этими словами я показал на журналистов, снимающих наши плакаты, туалет и обстановку вокруг него.
Тут к нам подлетела маленькая женщина с микрофоном в руке.
– Простите вы капитан?
Она стала подпрыгивать, чтоб увидеть его звездочки на погонах.
– А вы, что здесь делаете?
– Я репортер из телевидения, по совместительству независимый техник из радиокомпании. Вот, - она протянула ему удостоверение.
– У вас есть разрешение на съемку?
– Конечно. Вася, - она позвала одного из своих помощников. Подошел огромный мужик, в разодранных джинсах и порванной до пупа рубахе с камерой в руках.
– Вася, требуют документы.
– Это мы сейчас.
Вася развернул сумку, которая висела за его спиной.
– Вот справка о местожительстве, из колонии, документ, что я негласный сотрудник милиции. Ага, вот, что надо. Разрешение от референта второго секретаря райкома партии, а вот и от обкома партии, кем-то подписаное.
– Скажите, товарищ капитан, вы будите нападать на защитников туалета? Если будите, нельзя ли повторить нападение несколько раз, необходимо снять дубли, - запрыгала опять маленькая женщина.
– И потом, иностранцы волнуются, вы слезоточивый газ, стрелять или армию применять будите?
– Ни чего не будем применять.
– Тогда прошу вас, бейте граждан почетче, с размаха, а то все будет смазано на экране. Вася, снимаем.
Женщина затараторила в микрофон.
– Здравствуйте уважаемые граждане. Сейчас на защитников одного из туалетов нашего города будет совершено нападение милиции. В очередной раз милиция, проявляя заботу о защите свободы и демократии будет громить, вооруженные плакатами и лозунгами толпы, которые не дают свободно писать и какать гражданам города. Ну, начинайте же, капитан.
У капитана отвисла челюсть, он развернулся и побежал к машине.
Через минут 20 он примчался ко мне.
– Исполком согласился с вами, живите в туалете, но нельзя ли убрать эти плакаты. Иностранцы смотрят.
– Ну и что тут такого, пусть смотрят. Теперь они увидели, что наш народ не отдаст свой любимый туалет ненавистной номенклатуре. Капитан посмотрел на меня как на сумасшедшего и пошел пошатываясь, собирать милицию, чтоб убраться восвояси. Жора и Валька вбивали мне в голову прописные истины.
– Значит так, - говорил Жора - Кораблева, мы столкнем. Он первейший прохвост, хотя зам пред исполкома. Он купил в Белорусии эшелон гомельской картошки, зараженной от Чернобыля, и продал в городе, как прибалтийскую. Круглов - сволочь. Директор завода, купил за счет завода, крематорий и теперь срывает чаевые с похорон. Сысоев - трус, как и все члены бюро райкома партии. Мы ему промоем мозги в парадной, все будет хорошо.
– Остался сам секретарь.
– С ним, в основном, и будем бороться.