Шрифт:
Деревня
1
– Товарищи студенты, попрошу сбавить немного обороты,- Игорь пытался угомонить ребят, сопровождая слова жестами. При этом он походил на заправского дирижера, а его нестройный "хор" продолжал галдеть и заливаться.
Каждому хотелось задать вопрос и получить ответ. Поначалу над аудиторией раскачивался
– Игорь Степанович... Игорь Степанович... Сколько одежды с собой брать?.. Где мы будем ночевать?.. Чем будем питаться, если транспорт выйдет из строя?.. Почему я не могу поехать с вами?..- Переполненные вопросами студенты изливались, не в силах остановиться. Некоторые вскакивали на ноги, пытаясь обратить на себя внимание, другие свистели, кричали и размахивали руками. В репликах и выкриках сквозил мат, но никто из присутствующих уже не обращал на это внимания.
Игорь не оставлял попыток восстановить над ребятами контроль, но возбужденная до крайности аудитория не поддавалась на манипуляции. Он сам их распустил, прослыв на кафедре самым добрым преподавателем. Другой на его месте сломал бы указку о край стола, на этом бы все и закончилось.
"Быть может, так и поступить"?- С улыбкой в душе подумал Игорь, но быстро отмел эти нелепые мысли. Это не его метод.
– Тише, прошу вас,- глубоко вздохнув, он с новыми силами принялся успокаивать расшумевшихся ребят. Подавшись вперед, едва не рухнул на пол, зацепив ногой кафедру.
По рядам пробежали короткие смешки, мгновенно потонув в общем неуемном галдеже.
Последний курс. Этих ребят слышно из коридора, а порой, и из соседнего корпуса. И, ведь о преддипломной практике доводили до сведения еще в начале семестра (правда, ее организация претерпела значительные изменения, но сути это не меняет), а, как оказалось, половина присутствующих о ней чуть ли не впервые слышит. Ох уж эта молодежь. Им лишь бы развлекаться, да хвастаться обновками,- до учебы совершенно нет дела.
Вот в воздух полетели первые скомканные бумажки, вслед за ними с задних рядов пикировали самолетики, полностью превратив лекцию в балаган.
– Да отпустите вы нас уже домой!- Срывая глотку, попытался докричаться до лектора Дима Краснов. После чего уселся на место и скрестил руки на груди в ожидании реакции преподавателя, но тот не обратил на парня никакого внимания.
– Успокойтесь, пожалуйста. С минуты на минуту зайдет Альберт Рафаилович - тогда всем попадет...
Игорь ощущал, как садится голос. В горле запершило, сдавленный кашель прорвался наружу.
Лектор развернулся и направился к своему столу. Рядом с монитором он всегда держал бутылку питьевой воды и граненый стакан. Смочив горло, почувствовал, как становится легче. Набрал полные легкие воздуха, и хотел, было, продолжить свои бесплодные потуги по укрощению студентов, как вдруг отворилась входная дверь, скрипнув давно несмазанными петлями, и на пороге возник высокий сухопарый мужчина с копной седеющих волос и острым орлиным взглядом.
Один его шаг в аудиторию, и наступила гробовая тишина. Все произошло настолько быстро, что еще некоторое время по воздуху разливалось эхо гомонящих студентов, а от больших витражных окон исходила мелкая дрожь.
Краем глаза лектор успел заметить, как ребята вскочили по стойке "смирно", не издав при этом ни единого постороннего звука. Каждый задержал дыхание, боясь привлечь внимание к своей персоне. И лишь когда
Да, декана они как огня боялись. Неважно, какой курс. Конечно, изредка попадались смельчаки, пытавшиеся бросить вызов системе и беспрекословному авторитету на кафедре "Геология и открытые разработки" в лице Штелль Альберта Рафаиловича, но эти восстания зарубались на корню. Декан был человеком старой закалки, и к учебе относился трепетно и с любовью, как отец, выдающий замуж единственную дочь.
От звонка до звонка в его аудитории стояла мертвецкая тишина, и каждая реплика, не относящаяся к предмету, дорогого стоила. А, уж за хамское поведение или за систематические прогулы можно не то что по "шапке" получить, а вылететь как пробка из университета.
Испытать на себе гнев декана - врагу не пожелаешь. Об этом каждый на кафедре знал не понаслышке. Альберта Рафаиловича опасались даже преподаватели, хотя Штелль никогда не позволял себе вольностей в отношении подчиненных. Чего уж там таить, Игорь холодел и покрывался мурашками всякий раз, когда пронзительный до глубины души взгляд декана впивался (да-да, именно впивался) в него по поводу и без. И ничего не мог с собой поделать. Должно быть, именно так себя чувствует кролик перед удавом. Прикажи Штелль прыгнуть с крыши, он, скорее всего, так бы и поступил...
– Игорь Степанович, продолжайте лекцию,- мягким тоном проговорил декан.
– Я уже закончил, Альберт Рафаилович,- краснея и запинаясь, отозвался преподаватель.- Мы с ребятами как раз перешли к обсуждению практики.
Скрипнув половицами, Штелль сделал несколько шагов к аудитории. Он двигался грациозно и уверенно, невзирая на возраст. Задержал взгляд на скомканных листах бумаги, валявшихся под ногами, на самолетиках, один из которых застрял в шторах, другой уткнулся "носом" в ножку стола преподавателя. Мимолетом пробежался по лицам взволнованных студентов, до которых только теперь дошло, что за учиненный балаган может влететь. И влететь основательно.
Зашелестели тетради, защелкали шариковые ручки - ребята попытались отвести от себя подозрение в причастности к бардаку; с умным видом и с письменными принадлежностями наперевес они молча дожидались развития событий.
Альберт Рафаилович остановился, не выпуская рук из карманов; еще раз оглядел ребят, повернулся к преподавателю:
– Ну, так продолжайте обсуждать практику,- сказал он, и все облегченно выдохнули.
Из аудитории полился осторожный шепот, шмыганье носом и прочая мелкая возня.
– Хорошо,- кивнул Игорь.- Мы как раз перешли к вопросам.- Поправив полы пиджака, он повернулся к студентам.- Ребята, кто хотел спросить или высказаться - я вас слушаю. Только по очереди.
Девушка с первого ряда подняла руку и, получив одобрение преподавателя, поднялась с места:
– Игорь Степанович, почему одни поедут на практику от университета, а другим предстоит самостоятельно трудоустраиваться?
Студенты одобрительно загудели, выказывая интерес к вопросу. Те, кто в действительности заботился о своей дальнейшей судьбе, искренне переживали о преддипломном трудоустройстве и о возможностях получения практических знаний. Но, были и те, кто с радостью бы увильнул от практики, заплатив кругленькую сумму за печати, проставленные на итоговом отчете. А им предстоит месяц жить в полевых условиях: без пуховых перин, без оснащенного по последним потребностям санузла и прочих повседневных предметов обихода.