Деревня
Шрифт:
– Я все же не понимаю, как мы в темноте найдем обратную дорогу?- Катя не могла теперь думать ни о чем другом. Солнце медленно опускалось к горизонту, заметно удлинились тени, а они все еще сидели в гостях в десятке километров от лагеря.
– Так оставайтесь на ночь,- возле стола возникла баба Варя с заварником. Как она это делала? Второй раз сумела подобраться, оставаясь никем не замеченной.
Савицкая поперхнулась от неожиданности, и мельком глянула на руки. Они дрожали. От фантастического возникновения старушки, или от того, что это "возникновение" никак не получалось объяснить? Девушка
– Мы не можем,- придя в себя, ответил за всех Баранов.
– Почему же?- Не понимала старушка. Не секрет, что ей хотелось пообщаться с людьми из большого города, тем более, такими молодыми и красивыми. Кого она видит в своей деревне: алкашей да дряхлых стариков? Больше здесь никого нет. Разве что ребятишки Сафроновы. Но разрешает ли их полоумная мать ходить детям в гости к соседям, или, хотя бы, разговаривать с ними на улице?
– вопрос.
– Мы не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством. Огромное спасибо за обед, но мы итак доставили вам неудобства.
– Да бросьте вы, какие неудобства,- баба Варя разлила по кружкам душистого чая, и отставила горячий котелок в центр стола.- О ком еще старухе заботиться? Одна я живу, а самое страшное - это остаться под старость в одиночестве. Скоро и смертушка за мной придет, а радости никакой...- она села на свой табурет и горько вздохнула.
– Скажете тоже,- усмехнулся Игорь.- До ста лет еще проживете.
– До ста, говоришь? А зачем?- Удивилась старушка.- Мне 87, хочешь, чтобы я еще тринадцать лет мучилась?
– Я не это хотел...
– Да ладно, успокойся, Игорек. Шутит бабка.- Она улыбнулась гнилыми отростками и вскрытыми корнями - всем, что осталось от зубов.- Мать стала ко мне во сне приходить. К себе зовет. Что, говорит, тебя там держит? Для чего живешь и страдаешь? Не осталось уж на белом свете никого. Все здесь. И тебе место найдется.- Бабушка сделала длинную паузу, а потом еле слышно добавила.- А я боюсь туда.
Ребята опустили головы, не зная, как вести себя и что говорить. Жалко было старушку, но у каждого своя жизнь.
Игорь глубоко вздохнул и принял решение:
– Хорошо, мы заночуем у вас...
– Вот и хорошо,- бабушка встрепенулась, смахнула слезу и улыбнулась.- Вы пейте чай, чего пригорюнили. Вареньице домашнее сейчас принесу.
Старуха поднялась с места и направилась в сторону погреба.
Лектор обвел вопросительным взглядом ребят. Ему хотелось знать их мнение. Катя едва заметно кивнула, а Дима неопределенно пожал плечами, дав понять, что ему без разницы, где ночевать, лишь бы не тащиться на ночь глядя через лес. Где-то в глубине души его еще донимали жуткие мысли о поселке Синицыно.
– Баб Варь,- окликнул старушку Баранов, получив одобрение от ребят.- А где нам расположиться?
– Так, можете в избе,- она пожала плечами.- Тесновато, правда. И жарко. А можете в хлеву. Там чисто и солома свежая. И крыша над головой. Протекала, правда, но Егоров, сосед, давеча починил.- Старуха возвратилась обратно
Она, было, снова двинулась к погребу, как с улицы раздался крик:
– Спиридонна...
– Шулепов, старый козел, приперся,- старуха всплеснула руками.- Опять клянчить идет.
– У тебя, чего, гости что ли?- Еще один крик донесся из-за ограды, а следом скрипнула калитка.
– Вот, что ты будешь с ним делать,- негодовала баба Варя, а в следующее мгновение распахнулась дверь, и в проеме показался высушенный до костей старичок в потрепанном пиджаке и кирзовых сапогах.
– Вот так да,- при виде гостей он расплылся в улыбке и переступил порог,- молодежь. Аж глаз радуется. Ну, давайте знакомиться. Спиридонна, тащи чекушку...
8
Катя и Дима от настойки отказались наотрез, и лишь Баранов не решился обидеть заглянувшего в гости старика и составил ему компанию. Баба Варя принесла еще одну банку маринованных груздей, выложила их на тарелку, затем подлила студентам чай и уселась на свое излюбленное место у окна.
Настойка оказалась ядреной. Уже после третьей стопки Игорь ощутил головокружение и легкость в теле, а язык, напротив, сделался неповоротливым и грузным. Разговоры велись на отвлеченные темы, но постепенно Лев Борисович перешел к научным дебатам, по достоинству оценив важность миссии, раз ребята приехали из самой Москвы, чтобы изучить это явление. Старик не мог поверить, что из недр земли смогли подняться камни и плиты, которым больше четырехсот миллионов лет.
– Это ж, черт те знает, как давно было,- удивлялся он каждому слову, услышанному от Игоря. Затем громко охал и наливал еще по "пятьдесят".- Само вылезло? От того, что бабахнуло?
– Да,- соглашался лектор.- А нас прислали изучить эту аномалию.
– Ано... малию? Что это?
– Чертовщину,- перефразировал Игорь, подобрав более понятное для старика слово.
– Чертовщины тут полно,- разгоряченно махнул рукой Лев Борисович.- Это фрицы проклятые во всем виноваты. Они эту чертовщину с собой привели.
Дима с Катей засмеялись, не скрывая эмоций.
– У нас в лагере тоже Фриц есть,- сквозь смех проговорил Краснов, перехватив настороженный взгляд старика.
– Пленный что ли?- Чуть не обмер Шулепов.
– Да нет. Профессор. Это он нас сюда привез.
– В засаду, значит, падла, заманить решил. Расстрелять его ко всем чертям,- старик стукнул хлипким кулаком по столу, и весь напрягся, заиграл желваками.
Савицкой стало не по себе.
Лев Борисович, наверняка, потерял кого-то на войне, раз до сих пор всем сердцем ненавидит фашистов. Прожил жизнь в глухой деревне, считая всех немцев кровожадными убийцами и захватчиками. А, ведь все давно поменялось. Немцы и сами стыдятся своего прошлого, и пытаются стереть из памяти ужасы, творимые от их имени.