Державный плотник

Мордовцев Даниил Лукич

И в его возбужденном, вдохновенном воображении здесь, на этой многоводной Неве, уже развевались флаги всего мира, величаво двигались великаны-корабли; произведения вселенской стекались к этим пустынным берегам, чтобы потом из этого "нового сердца России" стремиться внутрь страны по всем ее водяным и сухопутным артериям движения, а к новому сердцу, обратно, притягивать живую кровь и соки производительности и избыток их выбрасывать из сердца во все концы мира…

Творческая мысль лихорадочно работает, созидает, обновляет… Нет предела для созданий его мысли, нет конца гениальным замыслам… Его

великая душа стремится объять необъятное…

"Окно в Европу!.. Нет, мало того! Все двери настежь, великие объятия великой страны - настежь!.. Я взял море, оно теперь мое, и моими станут все океаны… Никогда не будет заходить солнце в моей стране… Уже совершилось небывалое… Завтра же повелю монетному двору выбить медаль с написанием на оной: "Небывалое бывает"… [88] Завтра же отправлюсь выбрать место для заложения крепости моей новой столицы… А там, приходи, швед, милости просим"…

88

И такая медаль действительно была выбита и пожалована всем участникам морской баталии. (Примечание автора)

Уже совсем рассветало, когда государь возвращался к своей палатке.

Проходя мимо ставки царевича Алексея Петровича, он услыхал там голоса.

"И Алексей не спит, - сказал про себя государь.
– А може, встал уже".

И царь вошел в палатку сына. Там он увидел старого полкового священника, который, сидя рядом с царевичем, показывал ему что-то в раскрытой перед ним рукописи.

При виде государя царевич и священник быстро встали.

Подойдя под благословение и поздоровавшись с царевичем, государь спросил:

– Что это у вас за рукописание?

– Летописец, государь, древний, - отвечал священник.
– И я вот показываю благоверному царевичу знамение, его же Господь и сподоби и тебя, благоверный государь.

– Какое знамение?

– А то знамение, государь, что брезе реки сей и на море родичи твои, святые мученики Борис и Глеб, помогаша тебе одолети врага, как помогли они, во время оно, сродственнику твоему, святому благоверному князю Александру Невскому, сокрушити врагов на сих же невских берегах. И зде, в сем же летописце, оное знамение и чудо записаны.

Государь взял рукопись, раскрытую на том месте, где летопись повествовала о видении старца Пелгусия и о поражении шведов новгородским князем Александром Ярославичем на берегах Невы при чудесной помощи святых Бориса и Глеба.

– Сказание о старце Пелгусии мне ведомо, а токмо как оно записано в летописце, сего я не читал, - сказал Петр.

– Так прочти, государь, - сказал священник, - и царевич послушает.

Заинтересованный, царь стал читать:

– "Бе некто муж, старейшина в земли Ижорской, именем Пелгусий. Поручена бе ему стража морская. Восприять же святое крещение и живеше посреде рода своего, погана суща, и наречено бысть ему имя в святом крещении Филипп. Живяше богоугодно, в среду и пяток пребывания в алчбе, там же сподоби его Бог видению страшну. Уведав силу ратных…"

– То были рати шведского короля Бергеля, государь, - пояснил священник.

–

Бергера, а по другим - Биргера, - поправил его государь, и продолжал чтение: - "И иде оный Пелгусий противу князя Александра, да скажет ему стани, обрете бо их. Стоящю же ему при краи моря, стрегущи обои пути и пребысть всю нощь в бдении. Яко же нача выходити солнце, и услыша шум страшен по морю, и виде насад (судно) един гребущ, посреди же насада стояща Бориса и Глеба в одеждах червленых, и беста руки держаще на рамах, гребцы же седяща аки в молнию одеяны. И рече Борис: "Брате Глебе! Вели грести, да поможем сроднику своему Александру". Видев же Пелгусий таковое видение и слышав таковой глас от святую, стояще трепетень, дондеже насад отыде от очию его. Потом скоро поехал к Александру, он же видев его радостными очимы, исповеда ему единому, яко же видя и слыша. Князь же отвеща ему: "Сего не рци никому же…"

Петр остановился в задумчивости.

– И меня, государь, сподоби Господь такова же видения, - проговорил священник.

– Как? И тебе было видение?
– с недоверием спросил государь.

– Было, о царю!
– торжественно воскликнул священник.
– Я видел, государь, как рядом с тобою взыде на большой свейский корабль святый Борис, огненным мечом поражая свеев, а Глеб стояще поруч с Александром Данилычем, на меньшем корабле, посекая огненным же мечом врагов нашей церкви.

– И ты все это видел?
– с улыбкою спросил царь.

– Видех, государь, в нощи, в сонии, - смело отвечал попик.

– А! Во сне?

– В сонии, государь, духовными очима.

– А! Духовными…

Государь взглянул на царевича.

– Я верю… Без веры нет спасения… Вера - сила необоримая, - тихо сказал государь.
– В Евангелии читается: "Аще имати веру яко зерно горушно, - говорил Христос ученикам, - и рече-то горе сей: - "Прейди отсюда" - тамо и прейдет…"

– Аминь, - подтвердил попик и многозначительно глянул на царевича.

23

В тот же день государь собрал военный совет для решения важного государственного дела: в каком месте при устьях Невы заложить крепость и новую столицу Российского государства?

Перед открытием совета генерал-адмирал Головин, первый в России кавалер знатнейшего ордена св. Андрея Первозванного (вторым был гетман Мазепа), торжественно возложил знаки этого ордена на главных виновников морской победы над шведами - на самого царя и его любимца, Меншикова. Таким образом, государь был третьим кавалером высшего в России ордена.

Военный совет постановил: тотчас же отправиться в полном составе для всестороннего осмотра всех устьев Невы, ее дельты и всех омываемых устьями Невы островов.

Маленькая флотилия, проследовав Большою Невою все ее течение, вышла на взморье.

Шведский флот все еще стоял неподвижно против устья Большой Невы, но на таком расстоянии, что пушки его не могли досягать до скромной флотилии русских карбасов, как бы дразнивших собою шведских великанов. С кораблей заметили царя и его приближеннных. Зрительные трубы шведских капитанов направились на дерзкие лодчонки.