Десант центурионов

Никитин Юрий Александрович

– Пришелец из параллельного мира - спросил он густым благородным голосом, делая приветственный жест.
– Мне сообщили, но это невероятно!

Руки его были довольно длинными, жилистыми. Правая рука чуть толще, такие бывают у легионеров-профессионалов от многочасовых упражнений с тяжелым мечом. Но взгляд был острый, оценивающий.

– Пройдем в кабинет, - предложил он. Офицер дернулся было за нами, но Главный остановил его: - В этом необходимости нет. Отдыхайте внизу.

– Но этот человек может быть опасен...
– начал офицер.

В голосе Главного зазвучал

металл:

– Вот и отдохните в безопасности! А мы здесь справимся сами!

Страж распахнул дверь перед Главным, пропустил меня следом. Дверь за нами закрылась. Главный быстро прошел через кабинет к столу, бросил несколько отрывистых слов в микрофон. Я стоял у двери, рассматривая кабинет. Справа от стола - массивная ЭВМ с дисплеем, слева на столике интерком, переносной пульт управления. На стенах большие телеэкраны. За спиной Главного в нише гигантская статуя Юпитера. Выполнена настолько художественно, без навязывания идеи господства Юпитера над миром, что даже я перенес бы ее в свой кабинет.

Приоткрылась дверь, в кабинет неслышно скользнули два младших жреца. Присев на корточки, они достали диктофоны, один направил не меня видеокамеру.

– Итак, - сказал Главный, - на чем основывается твое утверждение, что ты прибыл из параллельного мира? Садись, рассказывай.

Я сел так, чтобы жрецу было удобнее снимать, чтобы движения губ на пленке совпадали с произнесенными словами. Главный внимательно слушал, я видел за его бесстрастными глазами четко работающий мозг, потому в детали не вдавался, рассказывая о главном, основном. Иногда Главный прерывал вопросами, я отвечал быстро, потому что все вопросы касались технических подробностей, а здесь все ответы простые, легкие... К счастью, Главный, подобно своему коллеге, Верховному Жрецу Киевской державы, совершенно не интересовался общественным строем моего мира, нашей философией, этикой, иначе мы застряли бы на первом шаге. Но дважды два везде равняется четырем, железная руда плавится при той же температуре, число пи имеет в этом мире ту же величину...

Постепенно Главный растерял невозмутимость. Лицо его побагровело, не сразу вернулось в норму.

– Я верю, - сказал он. Голос его чуть дрогнул, но в следующий миг он уже обрел свой обычный тон.
– Удивительно, что отыскался мир, где Юпитер еще не установил свою власть! Видимо, наш прародитель в благородной рассеянности проглядел его среди многочисленных миров!..

– Вы достигли других миров?
– спросил я.

– Только в линейном пространстве, - объяснил Главный.
– Планеты, согреваемые нашим Фебом, их мелкие спутники... Пробуем дотянуться до ближайшего звездного острова. Но в параллельных мирах у нас никто не бывал. О них даже не думали! Полагали, абстракция, игра ума... Впрочем, теперь срочно начнем исправлять положение.

Он перевел взгляд на жрецов, один тут же вскочил:

– Прикажешь отправить заказ на аппаратуру, Великий?

Главный кивнул. Голос его был ровен, каждое слово падало, как тяжелый молот на наковальню?

– Немедленно. С грифом "Императорский заказ". За малейшую задержку казнь на кресте. За умышленную отсрочку - сдирать кожу с живого.

Эксперименты начнем сразу же, когда прибудет оборудование. Сейчас - всех на подготовку места!

Я спросил осторожно, не давая разрастись надежде:

– Вы полагаете... Вы начнете пробивать Дверь?

Главный усмехнулся, но глаза его оставались колючими:

– Вы еще не высадились даже на Марсе!.. А мы уже основали там две колонии рабов-каторжников. И к звездам подбираемся. Дорогу в параллельные миры вы открыли раньше вас по чистой случайности. Это отставание мы ликвидируем в считанные недели!

Оборудование начало поступать к концу дня. Я был потрясен эффективностью императорской власти. Противоречить никто не смел, увязывать и согласовывать не приходилось, уже на второй день в храм Кроноса нагнали массу жрецов разных специальностей. Никто не возражал, не роптал, не ссылался на оставленную работу. Когда приходит пора государственной необходимости, кто говорит о своих правах? Впрочем, я уже видел права в этом мире.

Офицер с легионерами сторожил ходы-выходы, а за мной ходили два жреца, записывали каждое слово, каждый жест, взгляд. С помощью мощной ЭВМ жрецы-аналитики из касты авгуров расшифровывали, толковали.

В каждом зале теперь царила суета. Людей толпилось множество, словно здесь был не храм науки, а овощная база, куда прислали физиков-теоретиков. Время от времени кого-то уволакивали центурионы, на заднем дворе деловито пороли, заколачивали в колодки. Все происходило быстро, отлажено, даже рутинно.

Подготовку к эксперименту взял под личный контроль сам император Прокл, по слухам. Теперь в институте постоянно мелькали преторианцы, по коридорам проплывали, шурша шелковыми занавесками, носилки высокопоставленных лиц, сенаторов, консулов, императорских фавориток. Однако вся полнота власти и полная ответственность лежала на Главном Жреце. Столкнувшись с ним в коридоре, я сказал потрясенно:

– Как вам все удается... Теперь верю, что в ближайшие месяцы вы откроете дверь в мой мир!

Главный посмотрел снисходительно, слабая улыбка промелькнула на его сильно похудевшем лице:

– В ближайшие месяцы? Через пятнадцать дней мир отмечает день рождения нашего августейшего императора! Вся империя в этот знаменательный день рапортует о достижениях. А мы должны, просто обязаны совершить прорыв в честь этой даты!

Он говорил громко, четко произнося слова. Я тоже ответил четко и отчетливо:

– Но не рискованно ли? Через полгода все бы прошло более благополучно, а так могут быть неполадки, аварии.

Главный снисходительно хлопнул меня по плечу, одновременно отстраняя с дороги:

– Тебе о чем беспокоиться? В нашем мире технология совершеннее вашей. К тому же мы отправим двух испытанных героев! Потом перебросим армию! Все миры должны ощутить могучую руку императора Прокла! А тебе обеспечено сытое существование от императорских щедрот. Живи и радуйся. Когда-нибудь тоже можем переправить обратно, хотя вряд ли у тебя самого возникнет такое странное желание.

– Благодарю за милость, - прошептал я ему в спину омертвевшими губами.
– Я это учту.