Дети Доброты

Бачурова Мила

Горящей головнёй обожгло плечо. Потом спину. Потом Серому едва удалось уберечь глаза.

Толпа, явившаяся к их дому, не умела воевать. Но, надо отдать людям должное – учились они быстро. Сообразили, что их сила – в численном преимуществе. И что, проигрывая чужакам в умении, числом их рано или поздно задавят.

– Пошли нахер! – рявкнул Джек. – Стрелять буду!

– Да стреляй! – зло, бесшабашно выкрикнул кто-то. – Всех не перестреляешь!

Серый знал, что Джек слов на ветер не бросает. Продолжая

отбиваться – это получалось всё хуже и хуже, – напряжённо ждал выстрелов.

Когда всё вдруг закончилось.

Люди, секунду назад бывшие их врагами – дурная, озверевшая толпа – вдруг дружно опустили факелы.

– Домой, – услышал из-за спины злой, свистящий шёпот Серый.

Не удержавшись, оглянулся.

Эри поднялась на ноги и шла навстречу толпе. Медленно, будто каждым шагом проталкиваясь сквозь невидимое препятствие. Руки девчонка стиснула в кулаки. Она смотрела на людей из-под спутанных, опалённых волос так, что Серому самому вдруг до смерти захотелось оказаться дома.

– Пошли вон отсюда!

Люди попятились. Эри шла на них. На щеке у неё полыхало пятно от ожога.

– Вам захотелось спать. Вам ничего больше не нужно. Вы идёте домой!

Люди заозирались. На факелы в руках у себя и соседей смотрели с недоумением. Кажется, они не понимали, что здесь делают.

Кто-то вдруг громко зевнул. Кто-то потянулся.

Раненный, будто спохватившись, взвыл:

– Больно! – зажал кровоточащую рану и, кривясь на один бок, бросился прочь.

Другие люди тоже начали уходить. По одному, по двое, по трое – пока снова не слились в толпу.

Джек подскочил к Эри, схватил за плечо. Девчонка остановилась. Смотрела на уходящих до тех пор, пока последний огонёк факела не пропал в темноте.

– Домой, – дрогнувшим голосом повторила она.

И разрыдалась.

Обратно Джек её вёл, сама идти Эри не могла. Ноги подгибались, девчонка то и дело останавливалась и заходилась в плаче.

– Ну всё, всё. – Джек, обняв её, заставил подняться по ступенькам.

– А с… мёртвыми что делать? – спросил Серый.

Убитые люди так и остались лежать на земле. Джек небрежно оглянулся.

– Сволоки в сторонку, чтоб посреди дороги не валялись. Очухаются – приберут.

Серый оттащил мертвецов к палисаднику. На посыпанной гравием дорожке, ведущей к дому, остались кровавые следы.

Серый, подумав, черпнул ведром воды из бочки, плеснул на гравий. Следы размыло. Серый вернулся в дом.

Эри уже сидела на кровати. Джек, присев рядом, обрабатывал её ожог. Бросил Серому:

– В окно поглядывай.

– Думаешь, вернутся? – нахмурился Серый.

– На вторую серию – вряд ли. А за трупаками должны, когда оклемаются.

Серый кивнул. Присел к окну, стащил с себя прожжённую майку. Осмотрел.

– На тряпки, – едва взглянув, бросил Джек.

Серый

снова кивнул, соглашаясь. Подумал, почему-то со злостью, что майка у него осталась единственная. Посмотрел на Джека, оценивая урон, нанесённый его одежде.

– Твою тоже – на тряпки. Скоро в местное барахло рядиться придётся.

– Ну, я-то привычный, – усмехнулся Джек. – Хотя есть шанс, что до барахла не дойдёт. Прибьют раньше, чем понадобится.

– Почему они на нас напали? – проговорила вдруг Эри. Голос у неё дрожал. – Они ведь правда хотели нас убить!

– Правда хотели, – холодно отозвался Джек. – На хрена ты к ним полезла?

– Я думала…

– Ещё раз подумаешь – думалку отшибу. Твоё дело – стоять, где велели! Я кому сказал, не лезть?

– Я думала, что они меня послушают, – упрямо глядя на Джека, повторила Эри.

– Индюк тоже думал, что купается – пока вода не закипела. Ты ведь знала, что они идут убивать! И не ври, что нет. Не хуже меня слышала.

Эри опустила голову.

– Но они же люди! Я верила, что…

– Зря, – отрезал Джек. – Верить надо своим. Мне, ему, – кивнул на Серого. – А врагам верить нельзя. Если жить хочешь.

Эри угрюмо молчала.

– Идут, – бросил Серый.

Джек резко обернулся:

– Кто?

– Мария. – Серый увидел в окно, что женщина почти бежит по улице.

Добежала до дорожки, поворачивающей к их дому, направилась было к крыльцу. И застыла, побледнев и прижав руки к груди – увидела трупы.

Справилась с собой, подошла к мертвецам. Опустилась на колени.

Что-то пробормотала, провела ладонью по лицам покойников – должно быть, закрыла им глаза. Подняла лицо к небу, прижала ладонь ко лбу.

Серый почему-то решил, что, помолившись, Мария уйдёт за подмогой, унести мертвецов. И женщина действительно, поднявшись на ноги, ненадолго замерла. Оглянулась на пустую улицу. А потом вдруг решительно направилась к крыльцу.

Джек распахнул дверь раньше, чем Мария постучала, Серый услышал, как женщина охнула от неожиданности.

– Дверью ошиблась? – с нехорошей ласковостью спросил Джек. – Бывает. Шагай дальше, куда шла.

– Я шла к вам, – негромко, но твёрдо проговорила Мария. – Ты позволишь войти?

Джек, помедлив, посторонился.

Мария вошла в комнату. Посмотрела туда, где в приличных домах висел портрет Матери Доброты, привычно подняла руку. Вспомнила, что в доме чужаков портрета нет, и отвела глаза. Руку неловко опустила.

Посмотрела на Эри. Волосы, чтобы не лезли на обработанный мазью ожог, девчонка заплела в косу, но короткие сожжённые пряди убираться не желали. Эри закручивала их в жгуты, пытаясь спрятать.

– Я принесла вам снадобье от ожогов. – Мария поставила на стол глиняную плошку с плотно притёртой крышкой.