Дети Эммануэль
Шрифт:
— Мы знакомы всего месяц, — признался он.
— Понятно. Это меняет дело, — заметила Стефани, почувствовав, что ее моральные притязания несколько беспочвенны.
Кристофер, продолжавший исследовать тело девушки, не обращал на Тео никакого внимания. Он нежно гладил Мариссу по округлившемуся животу, словно защищая от какой-то нависшей над ним угрозы. Судя по всему, ей это нравилось, она повернулась к Кристоферу и, обняв, положила мальчика так, что он щекой уперся в ее грудь.
Из решила продемонстрировать Мариссе,
Эммануэль в зеркальце заднего вида хорошо видела, что творится на заднем сиденье. Она подумала, что правильно сделала, пригласив эту парочку в машину.
Съезжая с автострады, Эммануэль взглянула на попутчиков, но они не изъявили желания выйти, и она не стала им это предлагать, а поехала дальше, к Шан-Лу.
Монель подняла руку, показывая близнецам что-то справа.
— Древние римляне строили дороги из камня, который добывали в этих каменоломнях. Помните, Лури нашел несколько таких камней у себя в винограднике?
— Почему его не было в самолете? — пробормотала Из, погруженная в свои мысли. Разочарование, которое она пережила на аэродроме, значило для нее больше, чем исторические рассказы Монель. — Уверена, что он перепутал рейс. Ведь он такой рассеянный! Вот увидите, мы приедем домой, а нас дожидается телеграмма, в которой говорится, что он приезжает завтра. Так что в воскресенье мы можем поехать за ним в Ниццу.
Кристофер уже оправился от разочарования, которое он, как и Из, пережил часом раньше. Он был увлечен разговором с Мариссой.
— Я просто должен сказать: у тебя слишком длинная юбка. Я хочу, чтобы ты открыла ноги, они у тебя очень красивые!
— Как же ты узнал об этом, если они закрыты?
— Это неважно. Если ноги действительно красивые, это все равно видно, даже сквозь юбку.
— Я не буду тебя слушать, если ты и дальше будешь болтать разную чепуху. Я люблю, когда говорят правду.
— Ты права, — согласился Кристофер. Потом он объяснит ей, что ее выводы несколько преждевременны. Сейчас Кристофер лишь сказал:
— Когда я лежу на твоей груди, то чувствую, что люблю тебя. Мой член становится большим и твердым, как у Дэвида.
Эммануэль невольно вспомнила, как несколько лет назад лежала на коленях друга Жана, именем которого чуть позже назвала своего ребенка.
— Жан, разве это не прекрасно? Кристофер хочет меня! В моем-то состоянии!
— Ничего удивительного, — сказал тогда Жан. — Ты никогда не была так прекрасна, как сейчас. Более того, очень странно, что вы до сих пор не занялись любовью!
— Мне не нравится, что ты смеешься надо мной, потому что я еще не спал с твоей женой, — пробормотал Кристофер.
— А мне кажется странным, что ты отказываешься спать с моей женой. Я даже начинаю подозревать, что ты лелеешь какие-то коварные замыслы, —
— Кристофер просто не хочет делить меня с тобой, — предположила Эммануэль. — Разве не так? Если бы ты был моим мужем, ты мог бы разделить меня с Жаном?
Кристоферу не оставалось ничего другого, как пожать плечами, но Жан был неумолим.
— Давай рассуждать серьезно. Если бы я сказал тебе, что согласен оставить Эммануэль тебе, ты бы взял мою жену?
Лицо Кристофера выражало негодование.
— Зачем эти идиотские вопросы! Ты же не собираешься делать это. Кроме того, Эммануэль не предмет, который можно передавать из рук в руки, так что довольно об этом!
— Ты разочаровываешь меня, — вмешалась Эммануэль. — Что касается меня, я хотела бы только узнать, женился бы ты на мне в таком состоянии или нет? Именно тогда, когда я с таким животом?
— Но подожди… Важно, от кого ты беременна!
— Вот видишь. Следовательно, ты бы женился…
— Нет, подожди! Я имел в виду совсем другое. Твои предположения всегда так неконкретны! Ты бы сама не захотела этого, если бы была свободна.
— Откуда ты взял? Я хочу тебя! Знаешь, почему я вышла бы за тебя замуж? Ты защищаешь себя, как падший ангел среди разного сброда, но твой половой орган ясно говорит о возбуждении, которое ты испытываешь даже сейчас!
Кристофер был в замешательстве. Эммануэль пришла к нему на помощь в споре с Жаном, но по-своему, как бы провоцируя его.
— Почему ты не хочешь меня? Ну сделай так, как сделали многие до тебя! Возьми меня и присоедини свое семя к их семени. — Эммануэль не хотела давать Кристоферу время на раздумье и продолжала:
— Я хочу тебя! Ты чувствуешь мое влагалище? Оно рядом с тобой! Скажи мне, чтобы я сняла одежду, разденься сам, чтобы ничто не мешало нам. Я вздохну счастливо, только когда почувствую твой член внутри себя. Я закричу, когда твоя сперма окажется во мне. — Губы Эммануэль искали рот Кристофера. — Возьми меня, — прошептала она. — Поцелуй меня, Кристофер! Я уже не спрашиваю, любишь ли ты меня, и не прошу жениться на мне. Я прошу только поцеловать меня.
Но все мольбы Эммануэль неизбежно натыкались на стену молчания, доставляя молодой женщине неизлечимую внутреннюю боль.
— Ты испытываешь возбуждение, вспоминая обо мне? — не успокаивалась Эммануэль. Кристофер молчал. Эммануэль уже не могла остановиться:
— Я никогда раньше не говорила тебе, что каждый раз, когда мы с Жаном говорим о тебе, я начинаю ласкать себя, представляя, что это ты. Жан может подтвердить, что это правда. О, сколько раз ты был со мной таким образом! — Эммануэль наклонилась к Кристоферу, их головы соприкоснулись. — И я буду любить тебя недели, месяцы, годы! Я буду думать о тебе, занимаясь любовью с другими, буду надеяться, что рано или поздно ты придешь ко мне!