Дети Разума
Шрифт:
Однако, к ее великому изумлению, Питер разве что не напевал, выходя из сада Хикари.
– Молодец, хотя, должен признаться, странные у тебя методы, - похвалил он.
– Что ты говоришь? Это была полная катастрофа, - ответила она, хотя втайне все-таки надеялась, что он прав и она хорошо справилась со своей ролью.
– Да, он разозлился и никогда больше не станет говорить с нами, но что с того? Мы же не его пытаемся изменить. Мы пытались найти кого-нибудь, кто действительно обладает влиянием на него. И мы добились своего.
– Добились?
– Джейн
– А что здесь такого?
– Мистер Хикари, моя дорогая, открыл свою тайну. Оказывается, он тайный почитатель Уа Лава.
Ванму ошеломленно посмотрела на Питера.
– Это религиозное движение. Или группа комиков. Определенно не скажешь. Это самоанский термин, который в переводе на звездный означает "Все, хватит". В дословном переводе - "Хватит уже".
– Тебе лучше знать. Судя по всему, это ты у нас эксперт по самоанскому.
Сама Ванму даже не слышала о таком языке.
– Не я, Джейн, - признался Питер.
– У меня в ухе сережка, а у тебя ее нет. Так что, рассказать, что она мне наговорила?
– Да, пожалуйста, - попросила Ванму.
– Это некоего рода философия, так называемый "бодрый стоицизм", потому что независимо от того, хорошо у тебя идут дела или плохо, ты твердишь одно и то же. Но, как утверждает некая самоанская писательница по имени Лейлоа Лаве, это не просто отношение…
– Писательница? Хикари учится у женщины?
– Я этого не говорил, - заявил Питер.
– Если ты дослушаешь меня, я расскажу все, что поведала мне Джейн.
Он замолчал. Она выжидающе смотрела на него.
– Ладно, слушай дальше. Учение Лейлоа Лаве - это что-то вроде добровольного коммунизма. Мало просто посмеяться над удачей и сказать: "Хватит уже". Нет, ты должна действительно быть уверена в том, что тебе хватит. Потому что, сказав так, ты берешь свой излишек и отдаешь его другому человеку. Точно так же, когда на тебя обваливаются беды, ты терпишь их, пока не понимаешь, что больше терпеть нельзя - твоя семья голодает, работа не спорится и так далее. Тогда ты снова говоришь:
"Хватит уже", - и что-то меняешь. Ты переезжаешь в другую квартиру, находишь новую работу, доверяешь решения супругу или супруге. Что-то делаешь. Ты больше не можешь выносить невыносимое.
– А при чем тут "идеальная простота"?
– Лейлоа Лаве учит, что когда ты достигнешь равновесия в своей жизни - поделишься излишками удачи с другими людьми и разберешься с бедами, - то, что останется, и будет называться "жить в идеальной простоте". Вот что имел в виду Аимаина Хикари. До нашего появления его жизнь протекала в идеальной простоте. А теперь мы выбили почву у него из-под ног. И это хорошо, потому что ему придется побороться, чтобы снова восстановить совершенную простоту. Он будет открыт влиянию со стороны. Нас, конечно, теперь и на порог не пустят, но…
– Лейлоа Лаве он послушает.
– Вряд ли. Она мертва уже две тысячи лет. Эндер как-то с ней встречался. Прилетал Говорить о смерти на ее родной планете, которая называется…, в общем, Звездный Конгресс зовет ее Пасификой,
– Но Говорил он не о ее смерти.
– Нет, об одном убийце-фиджи. Этот парень перерезал больше сотни детей, все из них тонганцы. Видимо, эти тонганцы ему чем-то не угодили. Похороны преступника отложили на тридцать лет, ожидая прилета Эндера, который должен был Говорить о его смерти. Они надеялись, что Голос Тех, Кого Нет, поймет смысл его поступков.
– Ну и чем все закончилось? Он понял этого убийцу?
– А ты думала!
– фыркнул Питер.
– Он был великолепен., Эндер ошибок не допускает.
Она пропустила мимо ушей его резкие высказывания насчет Эндера.
– И он встречался с Лейлоа Лаве?
– Ее имя означает "быть потерянной, терпеть боль".
– Позволь мне догадаться. Она сама себе выбрала это имя.
– Естественно. Ты ж знаешь этих писателей. Как и Хикари, они, создавая свои работы, одновременно создают себя. А может, они творят, чтобы создать себя.
– Как афористично, - заметила Ванму.
– Заткнись, - поморщился Питер.
– Кстати, неужели ты действительно веришь в эту чушь насчет краевых и центральных наций?
– Я сама придумала эту теорию, - сказала Ванму.
– Когда Хань Фэй-цзы начал преподавать мне историю Земли. Он не смеялся надо мной, когда я высказала ему свои соображения.
– Я тоже не смеюсь. Это все, конечно, наивная ерунда, но смешного я ничего здесь не вижу.
Ванму проигнорировала его насмешку:
– Но если Лейлоа Лаве умерла, куда мы отправимся?
– На Пасифику. На Лумана'и. Хикари познакомился с философией Уа Лава еще юношей, когда учился в университете.
Ему рассказала о ней студентка-самоанка - внучка посла Пасифики. Сама она, разумеется, никогда не бывала на Лумана'и, но от этого еще больше цеплялась за свои национальные обычаи и поэтому стала настоящей фанаткой идей Лейлоа Лаве, Это случилось задолго до того, как Хикари написал хоть строчку. Он никогда не говорил об этой философии, никогда не писал об Уа Лава, но сейчас, когда он выдал себя, Джейн видит, что его работы буквально пропитаны влиянием Уа Лава. Кроме того, на Лумана'и у него имеются друзья. Он с ними ни разу не встречался, но они постоянно связываются друг с другом по анзиблю.
– А что стало с внучкой посла?
– Она сейчас на борту космического корабля, направляется домой, на Лумана'и. Она улетела двадцать лет назад, сразу после смерти дедушки. И на планету она прибудет…, лет этак через десять или около того. Если повезет с погодой. Ее торжественно встретят, и тело ее дедушки будет сожжено, похоронено или что там они делают со своими мертвецами - а, Джейн говорит, что сжигают, - с великими почестями.
– Но Хикари не будет пытаться связаться с ней.
– Учитывая скорость, с которой следует судно, уйдет по меньшей мере неделя, чтобы его послание достигло ее. С такими темпами не до философской дискуссии. Она до дома успеет добраться, прежде чем он закончит объяснять ей суть своего вопроса.