Дети Разума
Шрифт:
Флота, чьей единственной целью является повторение преступления Эндера-Ксеноцида и разрушение мира, где обитают бренные виды раман, которые никому не причинили вреда!
Ясухиро дрогнул под тяжестью гнева Аимаины.
– Но, сэнсэй, какое я имею отношение к военным?
– Мыслители духа Ямато учили философии, которую политики Ямато претворили в жизнь. Именно японские голоса создали перевес при принятии решения. Этот дьявольский флот должен быть остановлен.
– Но сегодня ничего уже нельзя сделать, - возразил Ясухиро.
– Анзибли отключены, как и
– Завтра анзибли будут восстановлены. И уже завтра позор японского участия в ксеноциде должен быть предотвращен.
– Почему вы пришли ко мне?
– спросил Ясухиро.
– Меня назвали именем моих великих предков, но именем Ясухиро, Йошиаки или Сейхи названа половина мальчиков в нашей семье. Я всего лишь управляющий Цуцуми-Холдинга в Нагойе…
– Не будь таким скромным, Ясухиро. Ты - Цуцуми из мира Священного Ветра, - Ко мне, конечно, прислушиваются в других городах, - согласился Ясухиро, - но приказы приходят из семейного центра в Хонсю. Я вообще не имею никакого политического влияния. Если проблема в необходимистах, обратитесь к ним!
Аимаина вздохнул.
– А-а, это ничего не даст. Они потратят шесть месяцев на споры о том, как связать свою новую позицию со своей старой позицией, постепенно убеждаясь, что они вовсе не поменяли своего мнения и что их философия охватывает полный 180-градусный спектр мнений. А политики - они уже связали себя своим выбором. Даже если философы изменят свое мнение, потребуется, чтобы сменилось по меньшей мере поколение политиков - три полных срока, как говорится, - чтобы новая политика стала реальностью. Тридцать лет! Лузитанский флот сделает свое черное дело задолго до того, как это произойдет.
– Что же тогда остается, кроме отчаяния и позора, - процитировал Ясихиро, - если вы не собираетесь исполнить бесполезный и неумный ритуал.
Он улыбнулся своему учителю, понимая, что Аимаина узнает слова, которые он сам всегда использовал, когда чернил древнюю практику сеппуку - ритуального самоубийства, из которого дух Ямато вырос, как ребенок вырастает из своих пеленок.
Аимаина не ответил на улыбку.
– Сам лузитанский флот - сеппуку для духа Ямато.
Он подошел к Ясухиро и навис над ним, как скала, хотя, наверное, Ясухиро так только показалось, потому что он был на полголовы выше пожилого человека.
– Политики сделали лузитанский флот популярным, поэтому философы не могут теперь изменить своего мнения. Но когда философия и выборы не могут изменить мнения политиков, это могут сделать деньги!
– Вы же не предлагаете унизиться до взятки?
– спросил Ясухиро, пытаясь угадать, знает ли Аимаина, как широко распространен подкуп политиков.
– Ты думаешь, что я смотрю себе в задницу?
Услышав такое грубое выражение от своего учителя, Ясухиро поперхнулся и отвел глаза, нервно посмеиваясь.
– Ты думаешь, я не знаю, что существует десять способов купить каждого продажного политика и сотни вариантов подкупа каждого честного?
– поинтересовался Аимаина.
– Пожертвования,
– Вы серьезно хотите использовать деньги Цуцуми, чтобы остановить лузитанский флот?
Аимаина снова вернулся к окну и как бы обхватил руками все, что видел перед собой.
– Лузитанский флот нанесет урон бизнесу, Ясухиро. Если Молекулярный Дезинтегратор будет использован против одного мира, то его применят и против другого. И на этот раз военные, сосредоточив в своих руках такую огромную власть, не отдадут ее.
– Должен ли я убедить глав моей семьи цитатами вашего пророчества, сэнсэй?
– Это не пророчество, - возразил Аимаина, - да и не мое.
Это закон человеческой природы, этому нас учит история… Остановите флот, и Цуцуми прославятся как спасители и не только духа Ямато, но и вообще человеческого духа. Не позвольте этому смертельному греху пасть на головы наших людей.
– Простите меня, сэнсэй, но мне кажется, что вы - единственный, кто считает это грехом. До того, как вы подняли этот вопрос, никто и не думал, что на нас возложено бремя ответственности за это прегрешение.
– Я ни на кого не возлагаю никакого бремени. Я едва приподнял шляпу, под которой стыдливо прячутся наши грешки. Ясухиро, ты был одним из моих лучших учеников.
И то, что ты такими окольными путями использовал все, чему научился у меня, я тебе простил, потому что ты делал это ради своей семьи.
– А то, о чем вы просите меня сейчас, - это простой способ?
– Я совершил самый прямолинейный поступок в своей жизни - открыто высказался перед самым влиятельным представителем богатейшего из японских торговых семейств, к которому у меня сегодня есть доступ. И тебя я прошу совершить минимальное количество требуемых действий - сделать то, что необходимо.
– Даже этот минимум поставит мою карьеру под угрозу, - задумчиво проговорил Ясухиро.
Аимаина промолчал.
– Мой лучший учитель однажды сказал мне, - добавил Ясухиро, - что человек, который рискует своей жизнью, знает, что все карьеры никчемны, а человек, который никогда не станет рисковать своей карьерой, ведет никчемную жизнь.
– Так ты сделаешь это?
– Я подготовлю сообщение, чтобы проинформировать семью Цуцуми о вашем приходе. Как только анзибли будут снова подключены, я отправлю его.
– Я знал, что ты не разочаруешь меня.
– Более того, - улыбнулся Ясухиро, - когда я потеряю работу, я приду жить к вам.
Аимаина поклонился:
– Ты окажешь мне честь, если поселишься под моей крышей.
Жизнь всех людей протекает сквозь время, и время течет через все жизни одинаково, равнодушное к тому, каким жестоким может быть отдельный момент, как наполнен он горем, болью или страхом. Прошли минуты с, тех пор, как Вэл-Джейн обнимала плачущего Миро, потом время осушило его слезы, разомкнуло ее объятия и, наконец, истощило терпение Элы.