Дети Разума
Шрифт:
Интересно, осудил бы меня Эндер за мои уродливые чувства? Конечно, это возможно; он не стал бы щадить меня и смог бы понять все самое худшее, что есть в моем сердце.
Но даже осуждая, он мог бы любить меня. Сказать: "Ну и что? Давай, Говори о моей смерти. Если бы Голосами становились только совершенные люди, все похороны прошли бы в тишине". Так она продолжала писать и плакать, продолжала и тогда, когда рыдания затихли.
Когда волосы Эндера будут запечатаны в маленькую коробочку и сожжены в траве около корней Человека, она встанет и будет Говорить. Ее голос поднимет его из небытия
Глава 12
"Я ПРЕДАЮ ЭНДЕРА?"
"Почему люди ведут себя так, будто войны и убийства противоестественны?
Если и есть что-то противоестественное, так это прожить всю жизнь, ни разу ни на кого не замахнувшись".
– Мы все делаем не правильно, - заявила Квара.
Миро почувствовал, как закипает в нем давно знакомая ярость. У Квары был просто дар злить людей; ее не сдерживало даже то, что она, казалось, знает, что раздражает окружающих. Она просто смаковала чужое раздражение. Кто угодно на корабле мог бы произнести ту же фразу, и Миро воспринял бы ее в смысловом значении. Но Квара умудрялась интонировать слова так, что они как будто подчеркивали - все в мире идиоты, кроме нее, конечно. Миро любил Квару как сестру, но не мог ничего с собой поделать, чтобы перестать ненавидеть каждый час, проведенный в ее обществе.
Все же, поскольку Квара лучше всех разбиралась в дешифровке языка, который она обнаружила несколько месяцев назад в вирусе Десколады, Миро не позволил своему внутреннему раздражению выйти наружу. Вместо этого он повернул свое кресло, чтобы послушать.
То же самое сделали и остальные, хотя Эла явно приложила меньше усилий, чтобы скрыть раздражение. Можно сказать, вообще не приложила.
– Ну так что, Квара, как же так получилось, что мы - такие умные - раньше не заметили свою глупость?
Квара не заметила сарказма Элы или, во всяком случае, решила не обращать на него внимания.
– Как можно расшифровать язык ни с того ни с сего? У нас нет никакой точки отсчета. Нам нужны полные записи версий вируса Десколады. Мы знаем, как он выглядел до того, как адаптировался к метаболизму человека. Мы знаем, как он изменялся после каждой из наших попыток убить его. Некоторые из изменений были функциональными - он адаптировался. А другие просто канцелярскими - он пытался записать то, что он делал.
– Мы не знаем этого наверняка, - возразила Эла, получая, возможно, чрезмерно большое удовольствие от того, что поправляет Квару.
– А я уверена, - заявила Квара.
– В любом случае это дает нам определенную базу, не так ли? В этом случае мы знаем, что несет этот язык, даже если мы не в состоянии расшифровать его.
– Ну хорошо, - кивнула Эла, - только я все равно не понимаю, как эта новая мудрость поможет нам расшифровать язык. Я имею в виду, разве ты не над этим работала месяцами?
– А, - сказала Квара.
– Работала. Но я не могла произносить "слова", которые записал вирус Десколады, и наблюдать, какой ответ мы получим.
– Слишком опасно, -
– Абсурдно опасно. Десколадеры способны создавать вирусы, которые полностью разрушают биосферу, и они настолько бездушны, что используют их. А ты предлагаешь отдать им оружие, которое они использовали, чтобы опустошить планету пеквенинос, когда теперь оно, вероятно, содержит полную запись не только метаболизма пеквенинос, но и нашего тоже? Почему бы просто не перерезать себе горло, а кровь отослать им?
Миро заметил, что возражения Джейн, можно сказать, ошеломили остальных. Частично их реакция могла быть вызвана различием между неуверенностью в себе Вэл и твердой позицией, которую занимала Джейн. Кроме того, Джейн, которую они знали, была больше похожа на компьютер и не такая напористая. Но сам Миро не слишком удивился и поэтому нарушил тишину:
– Квара права, Джейн. Мы не располагаем бесконечным количеством времени для дешифровки, у нас есть от силы несколько недель. Или даже меньше. Нам нужно спровоцировать лингвистический ответ. Посмотреть на их реакцию и проанализировать различие между первоначальными заявлениями, обращенными к нам, и позднейшими.
– Мы отдаем слишком много, - настаивала Джейн.
– Кто не рискует… - пожал плечами Миро.
– Если рискнешь слишком сильно - все умрут, - съязвила Джейн.
Но в этой язвительности был знакомый ритм, какое-то озорство: мол, я всего лишь балуюсь. И она исходила не от Джейн -"
Джейн никогда так не говорила, - а от Вэл. Миро больно было слышать это и в то же время приятно. Двойственные реакции Миро на все, что исходило теперь от Джейн, постоянно держали его в напряжении. "Я люблю тебя; скучаю по тебе; я горюю о тебе", - твердил он мысленно, а та, к кому он обращался, казалось, менялась на глазах.
– Наша ставка - всего лишь будущее трех разумных видов, - добавила Эла.
С этим они все повернулись к Огнетушителю.
– Не смотрите на меня, - открестился он.
– Я просто турист.
– Давай, - сказал Миро.
– Ты здесь потому, что ваш народ рискует точно так же, как и мы. Это тяжелое решение, и ты должен проголосовать. На самом деле вы рискуете даже больше нашего, потому что даже самые старые коды Десколады, которые у нас имеются, могут полностью раскрыть всю биологическую историю твоего народа с тех пор, как вирус впервые появился среди вас.
– Значит, - рассудил Огнетушитель, - это может означать, что еще с тех пор они знают, как нас уничтожить, и мы ничего не теряем.
– Послушайте, - обратился ко всем Миро, - у нас нет никаких доказательств, что у этих существ есть какой бы то ни было вид космических полетов. Они рассылали только зонды.
– У нас просто нет других сведений, - напомнила Джейн.
– И у нас нет никаких свидетельств, что кто-то пришел вслед за Десколадой, чтобы посмотреть, насколько эффективно она трансформировала биосферу Лузитании и подготовила ее для заселения колонистами с этой планеты. Так что если у них действительно имеются колонистские корабли или если они уже в пути, то получается, нет никакой разницы, поделимся мы этой информацией с ними или нет, а если они не отправили ни одного, это означает, что они не могут.