Дети Шахразады
Шрифт:
Машка потупилась и поджала губы. Эти ночные одинокие выезды Андрея в Тель-Авив уже давно не давали ей покоя, но она была гордой кошкой, которая гуляет сама по себе, и не требовала от своего друга отчета в его действиях, точно так же, как сама не потерпела бы контроля с его стороны. Обычно он вяло объяснял, что едет к приятелям, но никогда не брал ее с собой и не приглашал друзей погостить в Беер-Шеве. Странные еженедельные выезды, от которых его невозможно было отговорить. Сволочь!.. А ведь каких-нибудь полгода назад все было совсем не так!.. Ну и пусть! Даже если он ездит к девкам – пусть! Хочет кутить – его дело,
– Он говорит, что развлекается с ребятами в барах. Пускай, – она демонстративно пожала прямыми плечами и по-королевски вздернула нос, – его дело! У него ночных дежурств нет, может себе позволить расслабиться!
– Думаешь – баба?.. – Всеведущая подруга по-бабьи поджала губы. – А ты знаешь, дорогуша, что его частенько видят в автобусе из Иерихонского казино? А? Уж не играет ли он там в рулетку?
– Если и играет, то на свои, – вызывающе усмехнулась Машка, бравадой стараясь скрыть беспокойство, внезапно уколовшее ее изнутри. – Меня это не касается. У нас разные счета!
– Что ж, – философски откликнулась внушительная доктор, – как хочешь, тебе с ним жить. Мое дело – предупредить. Так значит, за грибами поедем? А они уже пошли?
– Февраль, – констатировала Мириам, знаток леса, – давно пора. Дожди уже были, да и тепло, значит, должны быть и грибы. Ну пока, меня, наверное, уже с собаками ищут!..
Она не пошла в отделение. Слегка потоптавшись на месте и удостоверившись, что мощная фигура удаляется в противоположном направлении и не смотрит ей вслед, она свернула к маленькой стеклянной будке, находящейся в вестибюле больницы. Там стоял банковский автомат для выдачи денег, и, кроме денег, из автомата можно было вытащить информацию о своем денежном счете. Счет, естественно, был в порядке, и доктор, сердясь на себя за легковерность, вернулась на свое рабочее место. Там уже, действительно, ждали неотложные дела.
А еще через месяц ей позвонила банковская служащая и предупредила, что ее счет превысил допустимый кредит. «Пожалуйста, – с вежливостью автомата выговаривала пластиковая телефонная трубка, – зайдите в ближайшее отделение банка и выясните, что у вас творится на счету. При таком положении дел мы не сможем продлить вашу ссуду и оплачивать чеки».
Вы знаете, как внезапно зеленеет в глазах и Земля начинает поворачиваться не в ту сторону? Знаете? Именно это испытала бедная Машка.
Ближайшее отделение банка располагалось через дорогу – на территории Университетского комплекса. Не помня себя от ужаса, несчастная доктор опрометью бросилась в солидные тонированные двери, и первый, кого она увидела за стеклянной перегородкой, был черноволосый молодой человек приятной наружности. Он сосредоточенно работал на компьютере и выглядел современно и по-деловому, совсем не как сказочный Гарун-аль-Рашид. Зеленоватая стеклянная перегородка отделяла его от внешнего мира, и он казался аквариумной рыбкой, неторопливо шевелящей плавниками в прохладной глубине. Аквариумной рыбкой, зависшей перед компьютером.
Машка закоченела, впившись взглядом в виновника своих несчастий. Вот он! Напророчил! Накаркал! Сказал – и на тебе! Никогда раньше у нее не было проблем с банком! Ничего себе, прорицатель! Жулик! И бабник в придачу! А может – шпион? Откуда он узнал, что
Банковский прорицатель почувствовал на себе безумный взгляд, беспокойно заворочался, поднял голову и увидел источник взгляда – рыжую высокую молодую женщину, показавшуюся ему чем-то знакомой. Секунду он мучительно соображал, где мог ее видеть, потом, широко улыбнувшись, протянул руку – совсем как в больнице, словно вновь приглашал погадать. Машка, кипя от негодования, нырнула в аквариум и нервно присела на кончик стула – точно так же, как месяц назад за ширмами, и так же подозрительно уставилась на него.
– Добрый день, доктор! Что? Появились денежные проблемы? – Прорицатель с довольным видом отвалился от компьютера и с хрустом расправил широкие плечи. – Я же предупреждал – будьте осторожны!
– Это не мои проблемы, – мгновенно окрысилась Машка. – Я вообще не понимаю, что происходит. Мои расходы обычные, они не могут превысить разрешенный кредит. Это у вас в банке что-то не в порядке!
– Вот как? – искренне удивился молодой человек, подтянулся и, по-деловому прищурившись, привычно забарабанил по клавиатуре компьютера. На Машку он больше не глядел, весь подавшись вперед – к монитору. – Очень может быть! Что ж, давайте посмотрим, что у нас не в порядке! Номер счета, пожалуйста…
Ошалев от такой неожиданной деловой прыти, несовместимой с образом волшебного халифа, Машка, запинаясь, пробормотала длинный ряд цифр.
– И удостоверение личности…
Она дрожащей рукой достала из сумки пластиковый синий квадратик.
Прорицатель, мгновенно преобразившийся в капиталистическую акулу, одним взглядом поочередно окинул фамилию-фотографию-лицо, замершее перед ним, и опять погрузился в недра плоского монитора. Машка, между тем, оглядела большой рабочий стол с аккуратной стопкой разноцветных документов и небольшой элегантной пластинкой с надписью:
«Давид Нир, консультант по вопросам частного бизнеса».
Черт возьми! Интересно, как он сочетает умение гадать по руке с консультацией по ведению личного дела? Или гадание – это часть его личного частного бизнеса, на котором он отрабатывает свои методики, используемые для дальнейших консультаций?
Консультант Нир еще пару раз стукнул по клавишам и, отвалившись от экрана, застыл в созерцательной позе.
– Так, – очень довольный, проговорил он.
И тут за перегородку впорхнула девушка-служащая.
– Дуду, давай печать! – Кокетливо улыбаясь, она склонилась над широким плечом, почти задевая его высокой грудью. Намеренно, конечно.
– Зачем тебе?
Она молча сунула какую-то бумагу. Хранитель печати скосил на нее глаза, и Машке почему-то почудилось, что глаза были направлены не на документ, а в глубокий вырез кокетливой кофточки. Стук выдвигаемого ящика, оттиск печати, «Мерси!», и опять – созерцание плоского экрана.
– Так!.. Смотрите! 26 февраля на ваш счет поступил чек на предъявителя на пять тысяч шекелей. За две недели до этого – ого! – пятнадцать тысяч триста пятьдесят шекелей! Второго февраля – три тысячи пятьсот двадцать шекелей. Тоже чек на предъявителя. – Он строго посмотрел на резко побледневшее лицо, обсыпанное проступившими рыжими веснушками. – Что вы на это скажете?