Дети смерча

Эльтеррус Иар

Ларне не хотелось расставаться с Дарин, на самом деле ставшей ей второй матерью, но долг был превыше всего. Девушка не знала, что ее вело, казалось, ее подхватила какая-то могучая сила и тащит за собой, не спрашивая согласия. Она только знала, что должна стать ведьмой. Хорошо, конечно, что не пришлось ехать одной – с Нарин будет куда веселее. Но ее присутствие добавляло и дополнительные трудности – рыжая просто не понимала, что такое дисциплина. Ларна снова помахала плачущей Дарин и смахнула слезу. Паром медленно сдвинулся с места и отчалил. И пока на причале еще были видны их матери, девушки не отходили от борта и махали им, прощаясь, возможно, навсегда.

Через три месяца дочерна загоревшие подруги сошли на одну

из пристаней столичного аллиорноинского порта Нунду-анг-Орм. Путешествие прошло на удивление гладко. Через два скучных дня в маленьком торговом городке на побережье материка, куда прибыл паром, девушкам удалось присоединиться к небольшому военному каравану. Тут им очень помогло одно из рекомендательных писем, выпрошенных Дарин у командора гарнизона Дуарамбы. Без этого письма их вряд взяли бы и пришлось бы еще недели две дожидаться торгового каравана. Нарин все порывалась отправиться самостоятельно, но Ларна, помня о своей клятве, быстро угомонила рыжую оторву, показав ей несколько трупов подобных любителей приключений, найденных горными спасателями и выставленных на площади для всеобщего обозрения. Даже с караваном переход через высочайшие горы Архра занял больше полутора месяцев. Девушки не потратили на дорогу ни одного золотого из своих запасов – командир каравана распорядилась поставить их на довольствие, как дочерей стражниц.

Дорога доставила подругам ни с чем не сравнимое удовольствие – ни той, ни другой еще не доводилось бывать в горах, и они даже представить себе не могли насколько там красиво. Порой целый день девушки ехали, с восторгом глядя по сторонам, столь прекрасные виды открывались им. Ущелья и пики под светом двух солнц принимали фантастические очертания, переливались сотнями цветов. А разве можно было забыть двухмильные висячие мосты через гигантское озеро Нирвиан у города Сантана? Высокооплачиваемые ведьмы держали десять мостов своей магией, не отвлекаясь ни на минуту. Ларна попыталась представить себе, сколько сил и средств вложено в эти величественные сооружения, и содрогнулась. Идя по мосту, она зачарованно смотрела вниз. От одной мысли, что можно рухнуть туда, пробирал мороз по коже.

Оставив позади озеро, караван миновал перевал, спустился на Ситхарское плоскогорье и вскоре вышел к знаменитым Тарванским водопадам, прославленным в десятках песен и легенд. Возле них командир распорядилась сделать привал на сутки, чтобы люди могли отдохнуть и полюбоваться на редкую красоту этих мест, самим своим существованием восхваляющих величие Творца. Этим водопадам дала имя давно не существующая страна Тарван, захваченная Харнгиратом в незапамятные времена. Девушки, побросав вещи, долго плескались в горячих минеральных источниках, которым приписывали целебные свойства. Их столько было вокруг лагеря и столь разных, что каждая могла выбрать себе по вкусу. А накупавшись, подруги долго болтали с подошедшей командиром каравана обо всем на свете. После этого разговора та стала девушкам едва ли не подругой и по прибытию в Ситхару устроила их на постой к своей знакомой, интенданту городской стражи.

Как ни странно, но кораблей на Аллиорноин не было, и подруги, взяв с собой письмо Дарин, отправились к командору порта. Та приветливо приняла дочь старой подруги, но только развела руками в ответ на их просьбу – попутных судов в ближайшую неделю не предвиделось. Зато командор твердо пообещала подругам места на поднимающем якорь через восемь дней когге "Победительница", и Ларна, скрепя сердце, была вынуждена согласиться, цыкнув на Нарин, собиравшуюся ляпнуть что-то невпопад.

В эти восемь дней девушке пришлось нелегко – ее опасения оправдались, пришлось гасить безумные порывы рыжей оторвы, впервые в жизни оказавшейся вдали от матери и стремящейся вкусить плоды вольной жизни. Нарин жаждала испытать все на свете и начала швырять деньги налево и направо. Ларне, в конце концов, пришлось выпустить из себя ту свою часть, которой она и сама побаивалась, чтобы напугать подругу до полусмерти. Она отобрала у Нарин деньги, которых осталось немногим

больше половины. Девушка и сама не знала, что с ней происходит, кем и чем она постепенно становится, но ее решимость и мрачность возрастали с каждым днем. Рыжая обиделась на Ларну и полдня сидела надутая, но долго обижаться она не умела и уже к вечеру помирилась с подругой.

Когда девушки, наконец, поднялись на борт когга, в выделенную по распоряжению командора порта маленькую каютку, похожую скорее на собачью конуру, Ларна вздохнула с немалым облегчением. Снова в дороге – Колхрия и ее судьба становились ближе с каждым днем. Но впереди ждал Аллиорноин, и девушка начала вспоминать все, что читала или слышала об этой стране. Итак: островное королевство, восемь крупных островов и бесчисленное количество малых, отличается церемониальной, застывшей культурой – каждое слово или действие обличается в столь странные одежды, окутывается таким туманом, что чужеземцу почти невозможно что-нибудь понять. Из-за этого очень легко можно было попасть впросак, и Ларна начала выспрашивать бывавших на островах моряков о том, как следует себя вести там, чтобы не навлечь на свои головы неприятностей.

Существовал свод правил как следует одеваться, как здороваться, как спрашивать о чем-либо. Девушка сама изучала все это и заставляла делать это недовольно бурчащую Нарин, которая никак не могла понять, что не во всем мире обычаи подобны принятым в Харнгирате. А затем Ларна начала выяснять, чем живут острова. Аллиорноин имел богатейшие рыбные промыслы, добывал руду, в том числе и со дна моря, вел активную торговлю со всем миром, везде можно было встретить корабли под их флагом. Но самым прибыльным товаром островов являлись девушки. Специально обученные, лишенные и не лишенные пола рабыни для удовольствий.

Ларна пришла в ярость, узнав об этом, но заставила себя успокоиться и, выпросив у капитана когга две толстые книги об Аллиорноине, погрузилась в чтение. Аллиорноинские рабыни любви почему-то сильно заинтересовали ее, и девушка хотела знать о них все, что можно. На островах законом разрешалось иметь только двух детей женского пола, остальных в пятилетнем возрасте отбирали у родителей и отдавали в Воспитательные дома, принадлежащие богатейшим работорговцам королевства. Для многих бедных семей рождение девочек оставалось единственным источником дохода, так как безработица на островах была страшной, а за одного красивого ребенка платили столько, что семья могла безбедно прожить несколько лет.

Условия и методы воспитания в этих самых Воспитательных домах вызывали ужас. Девочки попадали туда в пятилетнем возрасте, а то и раньше, их сразу же заставляли носить очень тесную обувь и перетягивали талии. У них не было ни единой свободной минуты, их дрессировали как животных, обучая пению, танцам, декламации, умению вести себя в обществе. Но главными науками были тайное искусство любви и столь же тайное искусство убивать. Именно убивать – аллиорноинки хорошо разбирались в самых хитрых ядах и точках на теле, которые требовалось нажать, чтобы человек сладко умер в истоме, сам того не заметив. Они выходили из Воспитательных домов тонкими, как тростинки, и грациозными, как лани.

Рабыни пользовались большим спросом, хотя стоили очень дорого – как минимум, пятьсот-шестьсот золотых каждая. Не слишком красивые девушки всю свою жизнь рожали новых рабов и рабынь от тщательно отобранных производителей. Мальчиков отправляли в специальные воинские школы, а девочек, понятно, в Воспитательные дома. Часть из них, не соответствующая высочайшему стандарту, лишалась пола и продавалась как рабыни для запретных удовольствий, тоже стоящие в десятки раз больше обычных. Их обучали необычным методам ласк, и они могли легко свести с ума хоть мужчину, хоть женщину. Только в Серую Башню бесплатно поставлялись знаменитые аллиорноинские рабыни любви, а все остальные, даже императорский двор Фофара, должны были платить. И далеко не всякий аристократ или богатый купец решался на такое разорение. Но тот, кто хоть однажды узнавал этих искусниц, не хотел больше никого.