Детонатор

Селюхов Андрей Адольфович

– Дай Бог счастья вашей дочци! И чтобы муж ее был здоровым!

Пограничник подошел к купе беглецов. Взял со стола паспорта и, взглянув на фамилии, стал листать свой журнал. Запнувшись взглядом за какую-то строчку, взглянул сначала на Глеба, а затем и на Феликса, взял под козырек и представился:

– Лейтенант пограничной службы Сидоров Михаил Алексеевич. В моем журнале написано, что вы нарушаете российский закон. Собирайте вещи, и прошу на выход.

В груди у Феликса екнуло, а рука инстинктивно сжала никчемный ножик.

– А

что мы натворили? Возможно, какая-то ошибка?

– Гренков Федор Сергеевич?

– Да.

– Харитонов Петр Андреевич?

– Да.

– Значит, никакой ошибки нет. В моем журнале самой последней, а значит, свежей, строчкой записано, что вы являетесь злостными неплательщиками алиментов, и я не имею права выпускать вас за пределы Российской Федерации. Так что возвращайтесь к своим женам, решайте с ними финансовые проблемы, а потом езжайте куда хотите.

Глеб понял, что охота началась.

«Быстро сработала Наталья! Да, видать, руки у нее связаны. Надо иметь это в виду. Но ее трудности по сравнению с нашими – семечки. Хотя пока мы имеем фору. Однако дистанция к свободе будет марафонской… Правда, все выглядит как-то странно. Если бы хотели ссадить с поезда, то этим занялся б не Сидоров», – размышлял он и вдруг удивился тому, что не чувствует тревоги. Сразу вспомнилась ситуация с Мыколой из соседнего купе.

– Начальник, это недоразумение, мы с женой разошлись мирно, без каких-либо претензий друг к другу, – «запел» он только что придуманную песню. – У меня работа накроется медным тазом, если вернусь назад в Россию…

– Ничего не знаю, – буркнул лейтенант Сидоров и пошел в сторону тамбура.

Глеб с Феликсом кинулись вслед за ним и догнали у служебного купе.

Запнувшись взглядом за какую-то строчку, посмотрел сначала на Глеба, а затем и на Феликса, взял под козырек и представился.

– Господин инспектор, у нас и детей-то нет, – сказал Глеб. – Федя на подлодках атомных служил, детей иметь не может, потому и с женой развелся. А я их не люблю принципиально.

– Я не ЗАГС и не сексопатолог, чтобы разбираться в ваших проблемах. Ничего не знаю. Прошу на выход! – отрезал принципиальный таможенник и скороговоркой обозначил мзду: – По сто долларов с человека.

– Что? Двести за двоих? – возмущенно произнес Глеб, всем своим видом выражая полное несогласие.

– Не задерживайте меня, работы полно.

– По тысяче рублей, и мы возвращаемся к барышне.

– Сто пятьдесят, и ни центом меньше. В России демографический спад, а вы не хотите помочь сиротам.

– А «сироте в погонах» сто пятьдесят не много ль будет?

– Самый раз. Может, я тоже на подлодках служил? Знаете, сколько стоит «Виагра»? Сто двадцать.

– Хорошо.

Вот сто, и осторожнее с лечением.

– Всего доброго, господа, – козырнул погранец и пошел проверять документы дальше.

– И вам не хворать, – кинули ему вслед «алиментщики».

Когда, ухмыляясь, они вернулись в купе, то заметили, что на Ане лица нет.

– Ты чего? – спросил Глеб.

– Переживала за вас, – ответила она. – Все обошлось? Что там было?

– Государственным «сиротам» помогали… – отшутился Феликс.

– Остается радоваться, что погранца использовали по-черному. Если бы на его месте оказались настоящие «волкодавы», то нам лапы вмиг скрутили бы. На первой же украинской станции сходим с поезда.

Дальше на перекладных. Нас ищут и, думаю, будут ждать в Киеве на вокзале. Феликс, сходи узнай, какая ближайшая станция? Аня, не дрейфь. Россию мы покинули, глядишь, и украинскую таможню пройдем без проблем.

– Сначала украинская таможня, потом остановка в Конотопе, – вернувшись, доложил Феликс.

– В Конотопе и сойдем. Белье не собираем, пусть проводница думает, что едем до Киева и просто вышли покурить. Аня, тебе придется ее отвлечь, чтобы мы сошли незаметно. Давайте посидим на дорожку.

Неожиданно ему в голову пришла идея.

– Ребята, после прохождения таможни покинем состав через другой вагон, чтобы не вызывать подозрений.

– Пограничный и таможенный контроль! – предупредила проводница, проходя по вагону, а через несколько минут зашли таможенники и погранцы.

Вежливо поздоровавшись, пограничники проверили паспорта, поставили печать на въездной декларации и распрощались, пожелав провести в Украине приятные дни. Убедившись, что кроме ручной клади, у пассажиров нет другого багажа, таможенники ушли следом. Вся проверка заняла не более двух минут.

– Станция Конотоп, остановка двадцать минут, – огласила проводница.

Пройдя четыре вагона, беглецы вышли на перрон, не привлекая к себе особого внимания. Мало ли кто покурить вышел. Нахлобучив на глаза вязаные шапки, они пошли в сторону головы поезда и затерялись в рядах коробейников, надеющихся продать пассажирам местные безделушки и домашнюю еду. Минуя здание станции, вышли на стоянку такси, где, не глуша моторов, таксисты ждали клиентов. Глеб открыл дверцу одной из машин и начал торг.

– До Киева сколько?

– Я в Киев не еду, только по городу.

– А если бы поехал, сколько взял бы?

Таксист внимательно посмотрел на него, прикидывая в уме, что две тысячи гривен покроют все его расходы на неделю вперед. И это удача! А ведь могут по голове тюкнуть, забрать кровные двести гривен, да еще и отнять машину, за которую кредит не выплачен? И это «пипец», причем полный. Водила потрогал рукой монтировку, постоянно лежащую рядом с сиденьем, и, посмотрев в Глебовы серые, Феликса честные и Анины красивые глаза, сказал: