Детонатор

Тамоников Александр

Ивета неопределенно пожала плечами, хотя все она прекрасно поняла. И подумала, что этот нарколог, похожий на Карлсона, нашел кокаин не на помойке, а значит, имеет связи, благодаря которым можно будет сбыть и наркоту в свертке. Ведь таинственный человек с бородой и зонтиком не появился, а за Иветой никто не следит. Незаметно выскользнув из зала, она некоторое время поживет у наркологического извращенца, а потом, богатая и состоятельная, переберется еще куда-нибудь.

У нее появилась Надежда на счастливую жизнь. Девушка встала и как бы

сама по себе двинулась по проходу между рядами. Игнат Николаевич пошел за ней, трогая то за плечо, то за руку, то за талию.

— Вы сюда специально пришли? — поинтересовалась Ивета, оглянувшись. — Выискивали жертву среди молоденьких, да?

Если бы новый знакомый стал отпираться, она ни за что не поверила бы ему, потому что лжец — он и есть лжец. Но ответ прозвучал предельно откровенно:

— Да, здесь удобно.

Стиснутые со всех сторон разгоряченной толпой, они медленно продвигались в сторону выхода, откуда веяло свежим ночным ветерком.

— И куда вы их потом деваете? — спросила Ивета, бросая быстрые взгляды по сторонам, чтобы не натолкнуться на Бурова или кого-нибудь из своих.

— Кого? — не понял Игнат Николаевич.

— Подружек.

— Они уходят, — последовала печальная констатация факта. — Поживут немного, а потом уходят. Некоторые обокрасть даже пытаются…

Ивета бросила на спутника косой взгляд:

— И получается?

— Нет, — покачал головой Игнат Николаевич. — Научен, слава богу, горьким опытом. Так что, если ты надеешься…

— Не волнуйтесь, я не такая, — поспешно проговорила Ивета.

Она уже примерила себя к новой роли и боялась, что нарколог передумает. Это было бы не просто обидно, это было бы ужасно! Возвращаться к Юрчису и его ублюдкам? Участвовать во все новых и новых акциях, каждый день ожидая ареста, а то и шальной пули в лоб? Клянчить раз за разом дозу, опасаясь, что однажды тебе попросту откажут?

Что касается сексуальных игр с немолодым, раскормленным мужчиной, то это не самое страшное из того, что приходится делать женщинам в этом мире. Тем более что по своей натуре Ивету скромницей не назовешь. И если выбирать между садизмом и мазохизмом, то, конечно же, ей приятнее орудовать плеткой, чем подставлять задницу.

— Значит, ты согласна? — тихо спросил Игнат Николаевич, когда они остановились на площади перед залом, чтобы пропустить мимо людей и поговорить, наконец, без помех.

Ивета приготовилась ответить утвердительно. А в следующее мгновение все пошло кувырком, да так стремительно, что мозг не успевал фиксировать события.

Вот появился мужчина, бегущий к ним… И еще один, приближающийся с другой стороны… Тот, что подоспел первым, резко схватил Ивету за предплечье… Игнат Николаевич попытался протестовать, но получил кулаком в живот от второго мужчины… Кажется, он что-то говорил про службу безопасности, но Ивета не уверена, что воспринимала его правильно… Она растеряна, она подавлена, она в отчаянии.

Это арест. Настоящий арест, полнейший

провал! Тот самый, мысли о котором постоянно посещали Ивету Янсон, сколько ни гнала она их прочь. И, чувствуя, как на ее запястье защелкнулся стальной браслет, она завыла. Так воет волчица, попавшая в капкан. В отличие от лисы, она не способна перегрызть собственную лапу и сбежать. Для волчицы это конец. Для Иветы Янсон это тоже был конец — окончательный и бесповоротный.

Глава одиннадцатая

Время выпускать жало

Пятница, 24 мая

Время перевалило за полночь, когда майор Королев вспомнил, что не обедал и не ужинал. В кабинете ничего съестного не хранилось, а была только водка, пить которую майор не решился, поскольку с минуты на минуту в отдел должен был прибыть сам начальник Управления Антитеррористического центра с сопровождающими. Ходили слухи, что норов у генерала крут, ох крут. Такому с перегаром на глаза лучше не попадаться. Тут и успешное задержание двух террористов не поможет. Так взгреет, что небо с овчинку покажется.

Зевнув, Королев посмотрел на старлея Антонова, привычно строчащего рапорты и отчеты.

— Рука не устала? — поинтересовался Королев и, не сдержавшись, снова зевнул во весь рот.

— Устала, — ответил Антонов, не поднимая головы.

В свете яркой шестирожковой люстры, подвешенной к потолку кабинета, было видно, что он начал необратимо лысеть и, если не хочет окончательно растерять волосы, должен немедленно обратиться к специалистам.

«Хотя, — лениво подумал Королев, — вряд ли существует средство, способное замедлить облысение или тем паче восстановить былую шевелюру».

— Я тебе отгул дам, — сказал он. — Не сразу, через месячишко-другой.

— У меня уже восемь отгулов, — сказал Антонов, продолжая писать как заведенный. — И ни одного реализованного.

— Зато потом ка-ак отгуляешь все сразу!

Королев зевнул в ладонь. Антонов со стуком отложил ручку и повернулся к нему:

— Я не хочу гулять, я на операцию хочу. Вы сегодня взрывников брали, а я сиди пиши как проклятый!

— Сам виноват.

— В чем?

— В том, что уж больно у тебя почерк хороший, разборчивый. И связно мысли излагать умеешь.

— А я вот возьму и каракулями начну писать, — запальчиво пообещал Антонов. — Причем такую ахинею накатаю, что ни в какие ворота не полезет.

— Тогда, — ласково проговорил Королев, — тебя самого в ворота. И пинком под зад.

Антонов молча проглотил обиду и снова занялся писаниной, без которой невозможно существование ни одной службы мира.

— Пора бы компьютер освоить, — заметил Королев.

— Освоил бы, да некогда, — огрызнулся Антонов. — Сами головы не даете поднять.

Королев хотел что-то сказать, но не успел: деловито и бесцеремонно звякнул телефон внутренней связи.