Детонатор

Тамоников Александр

Не зная, чем занять себя, Джор включил телевизор и, пощелкав каналы, остановил выбор на последнем клипе когда-то всемирно известной и бешено популярной западной рок-группы. Старые, морщинистые, нелепые музыканты изображали запал, которого явно не испытывали, и не вызывали ничего, кроме жалости. А ведь когда-то их солист был кумиром Миши Репкина, и его плакат до сих пор украшал квартиру Джора в Москве. Висел он в прихожей, так что некогда сочные, как говяжьи вырезки, губы солиста вытерлись там, где их касалась спина Миши при обувании, и выглядели так, словно их перецеловали все поклонницы группы. При всем при том антикварный плакат смотрелся здорово,

просто бесподобно, хотя, перебираясь к родителям, Нинка даже не подумала прихватить его с собой. В принципе, ничего странного. Удивительно как раз то, что напоследок она не изорвала плакат в клочья. Рок-музыка и водка — вот что, по ее мнению, сгубило Джора. Старая, как мир, история. Разве способна женщина с пониманием относиться к мужским слабостям? Разве дождешься от нее сострадания или хотя бы снисхождения? Ведешь в загс леди Джейн или как минимум Энджи, а вскоре оказываешься нос к носу с мегерой, угрожающей проломить тебе мясорубкой череп, сбросить с балкона, напоить уксусной эссенцией либо удушить подушкой.

Помрачневший Джор выключил телевизор и завалился на диван, надеясь проспать как можно дольше, чтобы убить время до долгожданной свободы. Перед выходом на сцену он обязательно найдет способ опрокинуть стакан-другой.

Гульк! Джору показалось, что проглоченная слюна слегка отдает водкой. Перед мысленным взором предстала животворящая влага, тяжело перекатывающаяся в бутылке. Прозрачная, как роса, и обжигающая, как огонь. Почти не пузырящаяся и не дающая осадка при взбалтывании. Водка как она есть. Без обмана.

Джор облизнулся шершавым языком. Потом резко сел, включил планшет и взялся сочинять новую песню. В экстремальных условиях у него всегда получалось это лучше. Знай он, что его жизнь повисла на волоске, он мог бы сочинить настоящий шедевр. Но Джор не знал. Как и тысяча людей, собравшихся на вечерний концерт его группы. Им всем грозила смерть. Быстрая, но от того не менее страшная.

Единственный концертный зал в Туринске возвели еще в брежневскую эпоху, ради чего, ради кого — неизвестно. Не баловали город своим вниманием столичные мастера культуры и выдающиеся деятели музыкального искусства. Однажды завезли сюда знаменитого московского певца, но на сцену он так и не вышел, потому что во время концерта отключили электричество, а потом нужно было торопиться на поезд, следующий в более прибыльный регион. В девяностые годы ходили слухи, что в Туринске намерена выступить группа «Кино» или, на худой конец, «Ласковый май», но надежды не оправдались. Так что публика, не избалованная вниманием столичных звезд, буквально расхватала билеты на «Звездные сны».

Между тем если бы туринчане имели возможность расспросить Джора, а он был бы с ними откровенен, то они бы узнали, что группа давно вышла в тираж и котируется в московских клубах так низко, что менеджеру приходилось лезть из кожи, добывая заказы. Оставались лишь гастроли по российской глубинке, и гастроли были организованы. И никто не подозревал, что у группы появился шанс стать на время очень и очень популярной. Потому что, как только она взлетела бы на воздух вместе с аудиторией концертного зала, каждому захотелось бы выяснить, а что, собственно говоря, играли эти немолодые, потрепанные жизнью ребята, о чем пели, предчувствовали ли трагический конец. Конечно, такая слава была бы недолговечной, но бывает ли иначе?

Начало грандиозного рок-шоу, как оно значилось в афишах, было назначено на 20.00. Фанатов у «Звездных снов» не имелось, так что никто не

осаждал концертный зал, напоминающий бетонный саркофаг, фасад которого по недоразумению соорудили из стекла. Днем на площадке у входа было пусто, если не считать пары, прогуливающейся вдоль никогда не работающего фонтана.

Черноволосая девушка выглядела нервозной, лицо ее было бледным, и губы, обведенные алой помадой, придавали ей сходство с героиней модного блокбастера о вампирах. Ее сопровождал тощий мужчина с тощим лицом и длинным носом, который выглядел унылым до тех пор, пока вы не заглянули в его глаза: настороженные, умные, внимательные.

Девушку звали Ивета. Ее спутником, как некоторые уже догадались, был не кто иной, как взрывных дел мастер Буров.

Не обнаружив вокруг ничего подозрительного или хотя бы отдаленно напоминающего слежку, они опустились на скамейку. К их ногам тотчас слетелись раскормленные жирные голуби. Они толкались, курлыкали и норовили клюнуть то босоножки Иветы, то туфли Бурова.

— Кыш, проклятые! — Он дернул ногой, заставив голубиную стаю с треском подняться в воздух.

Проходившая мимо старушенция посмотрела на него с неодобрением.

— Небось за билетами на «Звездные сны» приперлась, — прокомментировал Буров. — Они с Джором почти ровесники.

Скорее всего это была шутка, но Ивета даже не улыбнулась. Ее внимание было приковано к экранчику телефона, на котором мелькали секунды.

— Ровно два, — сказала она. — Давай дозу.

— Ты и лишней минуты не можешь потерпеть? — спросил Буров.

— Давай! — Она требовательно пошевелила пальцами протянутой руки.

Вздохнув, он извлек из кармана бумажный пакетик размером с почтовую марку. Ивета выхватила пакетик и открыла косметичку.

— Проследи, — пробормотала она, разворачивая бумажную упаковку.

— Никого, — сказал Буров, покрутив головой.

Напарница высыпала из пакетика белый порошок на зеркальце и приготовила самодельную стеклянную трубочку, сделанную из пипетки.

— Смотри не на меня, а по сторонам, — велела она.

С помощью бритвы разделила порошок на четыре равные порции, а потом принялась поочередно втягивать их носом, издавая стон после каждой понюшки. Глаза Иветы заблестели, с лица исчезли морщины, она села прямо и закинула ногу на ногу.

— Не забудешь, что делать? — спросил Буров, косясь на нее.

Она беспечно тряхнула волосами:

— Провалами в памяти не страдаю. И кокс — не водка.

— Точно, наркота гораздо хуже. Расскажи план действий, — предложил Буров.

Ивета поморщилась:

— Уже рассказывала.

— А я еще разок хочу послушать.

— Ну, слушай… — Она неспешно достала из большой дамской сумки тонкую сигарету, манерно прикурила, так же манерно выпустила дым и качнула туфлей на остром каблуке. — Я вхожу в зал за пять минут до начала концерта и сажусь на свое место…

— Так, — кивнул Буров.

— Через десять минут после того, как этот Джор выйдет на сцену, я незаметно нажму кнопку вызова, чтобы сообщить тебе.

— Правильно.

— А потом продолжаю сидеть, как дура, и ждать, пока в проходе не остановится бородатый мужчина с зонтиком, который подаст мне знак…

— И тогда? — Буров вопросительно вскинул брови.

— Тогда я извиняюсь перед соседями, выхожу из зала и поднимаюсь на второй этаж, где меня ждет бородач с зонтиком. — Ивета похлопала по сумке, стоящей у нее на коленях. — Отдаю ему сверток, который мне вручил Юрчис. Ты ждешь меня на улице, даешь мне дозу и везешь домой. Все.