Детонатор
Шрифт:
— Хорошо, остановись где-нибудь и назови координаты. Я подъеду.
— Нет! — истерично выкрикнула Ивета. — Я не могу ждать. У меня кумар ужасный. Я еду на базу. И приготовь «чек»… нет, два «чека».
«Наркоманка проклятая, — подумал Юрчис, успокаиваясь. — Нужно от нее избавляться. Дозу я ей дам, но это будет последняя доза в ее жизни».
— Ладно, подъезжай, — смилостивился он. — Ворота открыты. Когда подъедешь к главному корпусу, мигни три раза.
— Разве ты увидишь в темноте? — засомневалась Ивета.
— Фарами
Тот сел на своем грязном ложе, хлопая глазами.
— Подъем, — сказал ему Юрчис. — Сейчас тромонол заберем и валим отсюда. Пока фортуна улыбается.
То, что он принимал за улыбку фортуны, на самом деле было ее оскалом.
Глава четырнадцатая
Каждой твари по пуле
Ночь с воскресенья 26 мая на понедельник 27 мая
Когда продуктовый фургон с Иветой за рулем подъезжал к воротам бывшего пионерского лагеря, превращенного в базу боевиков, обе его задние створки были раскрыты. Повинуясь негромким командам Кузьмина («Рыбак, пошел»… «Дрозд, пошел»), бойцы вываливались из микроавтобуса, умело падали на дорогу и откатывались на обочину. Трое тут же устремились влево от асфальта и столько же вправо.
Примерно в пятидесяти метрах от ворот в фургоне оставались лишь майор Кузьмин и стрелок-связист лейтенант Лихачев.
Врача Чернова и сапера Мухина Кузьмин оставил в тылу, как он выразился. Оба яростно протестовали, но это не помогло. Кто-то должен был заняться ранеными, если таковые появятся, и кому-то следовало позаботиться о тромоноле, когда тот будет захвачен. В том, что это свершится, никто не сомневался. И всем стало ясно, что подразумевалось под троянским конем. Это был фургон террористов, где остались Кузьмин и Лихач. Им предстояло выполнить самую ответственную и опасную задачу.
Разумеется, когда расклад стал известен, остальные бойцы возмущенно заголосили, утверждая, что именно они должны въехать в лагерь, чтобы там принять бой первыми. Но Кузьмин сказал:
— Приказы не обсуждаются, ясно?
— Иногда обсуждаются, — возразил капитан Захаров, и желваки явственно обозначились под кожей на его скулах.
— Вот как, — невесело констатировал Кузьмин. — Стоило командиру вам душу приоткрыть, как вы уже на шею садитесь.
Пристыженный Захаров отвернулся. Остальные пороптали немного, но Архипов на них цыкнул:
— Все, ша! У нас тут не базар и не народное вече. — Он прямо посмотрел в глаза Кузьмину и предложил: — Ставьте задачу, товарищ майор. Бунт на корабле подавлен.
И Кузьмин поставил задачу. Прапорщику Дроздову, сержанту Фомину и старлею Архипову предстояло обойти лагерь с левого фланга и атаковать, как только раздастся стрельба. То же
— Пленных брать, — сказал Кузьмин, перед тем, как началась погрузка в фургон. — По возможности, конечно. Хотя лучше сверх возможностей. Потому что без «языка» толку не будет. Нам нужен выход на заказчиков.
— Понятно, товарищ майор, — загалдели бойцы, — Сделаем… Можете на нас положиться.
А Фомин значительно добавил:
— Заказчикам не долго в сторонке отсиживаться осталось. Прищучим их как миленьких.
Теперь он, лейтенант Архипов с противотанковым ружьем и прапорщик Дроздов со снайперской винтовкой рассеивались по территории, смежной с лагерем. То же самое происходило на противоположном фланге, где действовали Рыбаков, Орлов и Соболев. Лазарев, Прохоров и Захаров взяли под контроль дальний конец лагеря, уходящий в дремучий лес. Ну а Кузьмин с Лихачевым лежали на дне фургона, держа автоматы на изготовку.
— Что, Лихач, мандражируешь? — спросил Кузьмин, когда микроавтобус миновал ворота и покатил по узкой аллее к административному корпусу.
— Не-а, — откликнулся напарник. — Такое явление наблюдалось, когда я только узнал, что мы первыми в осиное гнездо сунемся. Теперь организм работает в режиме НБЛПТ.
— Это еще что за хренотень?
— Не буди лихо, пока тихо, товарищ майор. Как говорят в боевиках: «Мой палец чешется на спусковом крючке».
— Главное, башку не поднимай, Лихо.
— Вообще-то я Лихач, но сегодня пусть Лихо, — отозвался Лихачев. — Вы сами не высовывайтесь, товарищ майор. Вам еще дочку растить, не забыли?
— Я все помню, — сказал Кузьмин, поудобнее беря автомат. — Кое-что хотелось бы забыть, но я все равно помню. Так уж устроен.
— Мы все так устроены.
Это были последние слова Лихачева, произнесенные шепотом, потому что микроавтобус начал замедлять ход, а потом и вовсе остановился.
Когда на черной листве заплясали блики от приближающейся машины, Юрчис отошел от окна и направился к двери.
— Едет, — сказал он.
— Наконец-то, — зевнул грузин. Волосы у него стояли дыбом, как у панка.
Прежде чем выйти из спального корпуса, Юрчис распорядился:
— Ты, Малхад, встретишь нашу гостью. Я подстрахую сзади. А то вдруг она каких-нибудь попутчиков прихватила.
— Попутчиков?
— В нашем положении никому доверять нельзя. Особенно наркоманке. Скажешь ей, чтобы фургон открыла, а сам оставайся возле кабины. И не расслабляйся.
— Ладно, — кивнул грузин, беря оружие.