Детонаторы
Шрифт:
Эми порывисто открыла рот, очевидно, собираясь продолжить спор, но лишь безнадежно пожала плечами и произнесла:
– На какое-то время он уезжал из города. Вот я и собралась с силами, упаковала сумку и бросилась в аэропорт. К счастью, удалось в последнюю минуту приобрести билет. Я как раз получила письмо от отца, помнишь? Вот мне и подумалось, что если встретиться с ним, возможно, отцу удастся мне помочь.
– Помочь в чем?
– Навсегда покончить с этим. Однажды я уже пробовала, но он догнал меня и приволок назад, как... как сбежавшего ребенка. Я нуждалась в помощи сильного человека, способного управиться
– Стало быть, вы прилетели сюда не только затем, чтобы по прошествии стольких лет порадовать несчастного отвергнутого отца?
Она вздрогнула.
– По-моему, я этого не утверждала. Сказала, что почувствовала себя одиноко и захотела увидеть его. В сущности так оно и было. Не делай меня хуже, чем я есть на самом деле.
– У этого парня есть имя?
– Поуп. Альберт Поуп.
От простого священника до Римского Папы. Наш приятель быстро продвигается по служебной лестнице. Я укоризненно произнес:
– И сей таинственный мистер Поуп обладает некой магической властью? Чем-то настолько ужасным, что ты, убежденная трезвенница, предпочитаешь напиться до потери сознания вместо того, чтобы вернуться и плюнуть ему в глаза? Видно, он и вправду тебя заколдовал!
– Эми ничего не ответила. Просто сидела и молча смотрела на меня настолько серьезными глазами, что мне стало стыдно за свое поведение.
– Прости. Мне трудно поверить в подобную историю. Ты умная девушка и на трусиху не похожа.
Эми облизала губы.
– Ты не понимаешь. Ты сильный нормальный мужчина без комплексов, которыми можно воспользоваться, чтобы... Если кто-нибудь вздумает попытаться подавить твою волю, заставить участвовать в безумных сексуальных оргиях, сносить боль и унижение, ты просто достанешь большую пушку и пристрелишь мерзавца, не так ли?
Я отрывисто рассмеялся.
– Я перед тобой весь, как на ладони. Хотя нормальность мою ты, возможно, несколько преувеличила. А вот мне никак не удается в тебе разобраться. Расскажи об этом человеке. Наверное, высокий симпатичный парень с черными волосами и зловещим выражением на лице, настоящий ковбой со Среднего Запада.
– Нет, он не со Среднего Запада. Собственно говоря, даже не знаю, откуда он.
– Эми слабо улыбнулась.
– На самом деле, Альберт полноватый мужчина, похож на бизнесмена. Редеющие светлые волосы... В общем, человек, которого ни за что не заподозришь... Наверное, в этом-то и дело. Я нуждалась в порядочном и надежном человеке, который не станет курить травку и устраивать безобразные оргии. После бородатых ублюдков Альберт выглядел таким мягким и безобидным... Мягким!
– Как это случилось?
– спросил я после того, как она некоторое время молчала, вспоминая.
Эми неуклюже передернула плечами, будто одежда все еще причиняла боль пострадавшей коже.
– Днем я, разумеется, занята на работе, но по вечерам и выходным... Я вступила в антиядерную группу. Их программа включала лекции и семинары, а также прочую деятельность, нечто вроде миссионерской работы. Ох уж, эти бесконечные встречи и обсуждения! Наверное, я почувствовала, что сыта по горло их профессиональным жаргоном, густо перемешанным с марихуаной и более крепкой дрянью. К тому же, ко мне относились
Официант принес мне второй мартини, Эми замолчала. Я заметил, что прошедшая ночь отучила ее неодобрительно поглядывать на употребляемое мной спиртное.
Эми продолжала:
– Разумеется, мне польстило то, что меня пригласили вступить в их организацию, хотя время от времени и возникали сомнения, что именно заставило этих избранных спасителей мира принять меня в компанию. "Народ за атомный мир" звучит весьма демократично, только на самом деле там собрались изрядные снобы. Я имею в виду окружающий миссис Уиллистон "внутренний круг", а не тех, кто приходит за бесплатной едой и выпивкой, сопровождаемых лекциями. Вы слышали о ней? О миссис Джорджине Уиллистон?
– Слышал. Но зачем ты вступила в их организацию, если считаешь этих людей зазнавшимися бездельниками?
– Мне польстило само предложение, да и миссис Уиллистон умеет убеждать.
– Эми поколебалась: - По правде говоря, я присоединилась к ним просто потому, что ненормальная.
– Причина ничуть не хуже любой другой.
– Я не шучу!
– Ей не понравилось мое замечание.
– Я обращалась к психиатру. И он объяснил, почему я делаю все эти глупости, участвую в движениях, демонстрациях и тому подобное. Я тебе не рассказала вчера? Вовсе не потому, что я такая великая идеалистка, а... можешь назвать это чувством вины. Искуплением греха. Дело в том, что я хочу, чтобы меня обижали, унижали, стыдили и наказывали за испорченность. Еще девчонкой я унижалась, когда полицейские избивали меня, окровавленную и оборванную швыряли в вонючую камеру, и какая-то моя часть, не утратившая здравого смысла, взирала на происходящее с ужасом и отвращением. Своего рода стремление к самоуничтожению. Жанна д'Арк, мечтавшая о костре. Синдром мученицы. Беда лишь в том, что все эти психиатры изрядно преуспели в объяснениях, почему ты совершаешь такие поступки, а вот подсказать, как остановиться, они не в состоянии.
– И тут на сцене появился мистер Поуп. Она кивнула.
– Альберт сразу все понял. Сразу, как только стал членом НАМа в Цинциннати. По-моему, его вообще не слишком беспокоила атомная угроза. Просто он обнаружил подходящее место для охоты за... за подходящим мазохистским материалом.
– Она замолчала, выжидая, пока официант поставит на стол заказанный нами ленч.
– Материалом, вроде меня, - прошептала Эми, когда он отошел.
Мы сосредоточились на содержимом своих тарелок и какое-то время царила тишина. Я заметил, что похмелье больше не сказывается на аппетите собеседницы.
– Мэтт, - наконец проговорила Эми.
– Да.
– Мне не хочется рассказывать тебе об... об отвратительных подробностях. Я испытывала при этом такое же тошнотворное унижение, как вчера, когда очнулась посреди улицы в ужасном виде, совершенно пьяная. Мне не верилось, что это отвратительное, грязное, неспособное устоять на ногах, существо действительно я. И все-таки... все-таки где-то в душе я немного торжествовала, ибо получила по заслугам. Справедливость победила. Не знаю, сможешь ли ты меня понять?