Детонаторы
Шрифт:
– Здесь я Джонни.
– Прости.
– Мое замечание на мгновение выбило Эми из равновесия, но она тут же глубоко вздохнула и тихо продолжала: - Джонни, не мучай себя. Ведь мы с самого начала обо всем договорились. Если ты, конечно, этого хочешь.
– Я молчал, и девушка с легкой горечью добавила: - Или просто не желаешь связываться с такой дрянью? Поэтому и борешься изо всех сил? Борешься со мной.
Я облизал губы и холодно произнес:
– Мне казалось, что не используя преимуществ данной ситуации, я веду себя как подобает джентльмену. Согласен, ты сделала предложение, но сделала его под определенным нажимом и без особого энтузиазма.
– Просто не хотелось... преувеличивать свою ценность.
–
"Избитая сцена искушения", - угрюмо подумал я, когда Эми оказалась в моих объятиях. Любительски разыгранная ночь в борделе. Однако губы оказались мягкими, исполненными желания, тело теплым и податливым, а быстрые умелые пальцы после первого поцелуя помогли мне снять ее лифчик и мою рубашку и направили пальцы покорного слуги к застежке маленьких белых шортов... После чего, нагие, мы оказались на койке правого борта и еще раз соприкоснулись губами, тогда как руки постепенно знакомились с телами, дабы перейти от невинных поцелуев к взрослым забавам.
Я поднял голову, намереваясь разглядеть, какое страстное выражение изобразит на своем лице эта проклятая фальшивая блондинка, которая от самого Майами завлекала меня настолько искусно, что было бы просто несправедливо зачислять ее в разряд любителей...
И допустил серьезнейшую ошибку. Не следовало смотреть. Эми не сводила с меня пристального взгляда и не деланное желание, не мнимая страсть отражались на ее лице, а нечто совершенно противоположное. Поцелуй ее не пугал: напротив, был в какой-то мере приятен, но озабоченное выражение лица отчетливо свидетельствовало, что девушка прекрасно осведомлена обо всем, что последует дальше, о жестоких непристойностях и постыдной боли, испытанных в объятиях неумелых, нетерпеливых коллег-студентов и извращенного типа, именующего себя Альбертом Поупом. Разумеется, и мне предстояло совершить то же самое, поскольку я был мужчиной, а ни один мужчина без этого не обходится, но Эми надеялась, что я, единственный приличный из ее знакомых, постараюсь свести унижение и боль к минимуму.
Я отпустил спутницу и порывисто сел. Сказал себе, что Эми притворяется, притворяется вне всякого сомнения, одновременно понимая: это не может быть правдой. Никто не способен притворяться до такой степени. Невозможно изобразить это выражение невинного доверия так же, как невозможно изобразить неумение обращаться с оружием. И, стало быть, мы ошибались; все, во всем и с самого начала. Ошибались все наши несравненные умники и в том числе гений тайных служб, суперагент Хелм. Я встал и поднял с пола свои джинсы.
Эми заговорила у меня за спиной, и привычное имя уже было готово сорваться с ее губ, но она вовремя поправилась. В голосе ее звучало удивление и легкая обида.
– Джонни?
– Набрось что-нибудь и поднимайся на палубу, - хрипло проговорил я. И услышал, как добавляю: - Пожалуйста.
– Да, Джонни.
– Потуши свет, когда будешь выходить. Пожалуйста.
Вслепую я натянул свои штаны, отыскал пару стаканов и наполнил виски со льдом. Выглянул из люка, поставил их на палубу и вскарабкался вослед выпивке. Мгновение спустя свет в каюте погас, и Эми присоединилась ко мне, в короткой кружевной белой шелковой ночной сорочке, превратившей ее в десятилетнюю девчушку с прямыми светлыми волосами, сверкающими в приглушенном свете гавани - свете, пробивающемся сквозь навес кокпита.
– Выслушай меня внимательно, пожалуйста, - начал покорный слуга.
– Я приготовил тебе виски, потому что оно тебе понадобится. Можешь считать лекарством. И, пожалуйста, слушай очень внимательно, и держи свой прелестный ротик на замке. Не говори ничего. Понимаешь? Все, что
Немного помолчав, Эми кивнула.
– Да, Джонни.
Я сделал паузу, в последний раз обдумывая свое решение. Разумеется, я нарушал все требования секретности. И вообще ставил задание под угрозу. И поступить так отчасти вынуждало меня чувство вины за то, как я обманывал и обманывался в этой девушке. Я, и все мы. Хотя это было не столь уж важно. Важно было выяснить, что же представляет собой Эми на самом деле. Теперь я окончательно убедился: Эми не та, за кого ее принимали. К тому же, имелись определенные указания на этот счет: предписывалось как можно скорее выведать все, что ей известно о Министере. Дуг Барнетт в ужасе схватился бы за голову, узнав, что именно я намерен сделать, но инстинкт и опыт подсказывали: пора кончать со скрытностью и обманом. И хоть немного поверить человеку. А потом посмотреть, чего можно добиться небольшой откровенностью.
– Если то, что я тебе расскажу, станет известно кому-либо еще, все равно кому, перестраховщики из Вашингтона без малейших колебаний оторвут мне голову. Надеюсь, ты это понимаешь.
– Понимаю.
– Эми судорожно сглотнула.
– Касательно моего отца? Скажи мне!
По-видимому, ее проницательность не уступала моей собственной. Покорный слуга кивнул и начал рассказывать.
Глава 13
Во время моего рассказа Эми сидела чрезвычайно тихо, соблюдая требуемую тишину. При этом обеими руками сжимала бокал с виски - вернее, пластмассовый стаканчик. С малых судов настоящее, бьющееся стекло стараются изгонять начисто. Сжимала Эми стакан изо всех сил, как некое оружие, которое в любое мгновение может понадобиться для защиты. Хотя не исключаю, что так оно и было. Время от времени девица осторожно пригубливала содержимое.
В бухте царила тишина, обычная для подобных мест. Иногда громко посмеивались рыбаки, попивающие пиво в кокпите катера в конце причала, а вдали, в следующем ряду судов видны были мужчина и женщина, беседующие на палубе крупного моторного судна, отдаленно напоминающего торговый траулер. Временами до нас доносился звук их голосов.
Вообще гавань нельзя было назвать переполненной судами. Я слышал, что в последнее время это характерно и для других портов Багамских островов. С тех пор, как несколько лет назад острова добились фактической независимости от Британии, гостеприимства, которым они славились некогда, значительно поубавилось. Ухудшилось обслуживание и содержание всего, что так или иначе связано с туризмом - в плачевном состоянии сортиров и душевых я убедился на собственном опыте - в результате чего многие избалованные роскошью посетители со своими позолоченными катерами и шикарными яхтами отправились на поиски других мест. Принимая во внимание, что туристы, по сути, единственный источник здешнего дохода, подобное отношение нельзя назвать особенно дальновидным. Хотя допускаю, что будь у меня черная кожа и получи я в собственное распоряжение симпатичную новую страну, покорный слуга вел бы себя далеко не лучшим образом.
– Вот так выглядит суть дела, - наконец произнес я. И, не дождавшись реакции Эми, спросил: - Как насчет добавки?
На что девушка едва слышно произнесла:
– Ты твердо вознамерился сделать из меня алкоголика, да?
– Но ни на лице, ни в голосе ее не было улыбки.
– Ладно. Мне не впервой. Возможно, придется за мной убирать, но и тебе не в новинку...
Когда я вернулся на кокпит, Эми по-прежнему неподвижно сидела на том же месте, глядя в пустоту. Я вложил стакан ей в руки.
– Теперь твоя очередь говорить.