Детоубийцы

Донской Сергей Георгиевич

– Какой отсев?

– Некоторые теряют физическую форму, – пояснил Воротников. – Но не это самое плохое. Хуже всего, когда истребители ломаются психологически.

– Это как? – спросил президент.

– Они обнаруживают, что не способны убивать.

– Но ведь их готовили специально для этого!

– Люди не похожи друг на друга, – сказал Воротников. – Они разные. Один боится крыс, другой их изо рта водой поит. Один скорее умрет, чем прыгнет с парашютом, другой чуть ли не кончает в свободном падении… гм. Прошу простить.

Воротников потупился, заметив

осуждающий взгляд президента. В этом кабинете было не принято употреблять «соленые» выражения. Президент был сдержан в речах сам и требовал того же от подчиненных.

– Вы сказали, все люди разные, – сухо напомнил он.

Воротников кивнул:

– Именно. Не каждый готов убивать себе подобных и жить с этим.

– А как же тогда войны?

– На войне солдаты окунаются в атмосферу, совершенно отличную от мирной жизни. А потом почти всех ожидает срыв. Вспомните тот же вьетнамский или афганский синдром.

– Хорошо, – согласился президент, – допустим. А преступники?

Воротников тонко улыбнулся:

– Нам ведь с вами не бандиты на государственной службе нужны, не головорезы и душегубы. Истребители – это совсем другое. Это жизненная позиция, если хотите.

Обдумав услышанное, президент был вынужден согласиться. Сделал он это крайне неохотно.

– Считайте, что вы меня убедили, – сказал он, водя пальцами по подлокотникам кресла. – И все же я так и не понял, почему именно для этого важнейшего задания был избран новичок, не имеющий опыта, э-э… самостоятельной работы.

– Потому что истребителей нужно готовить, – ответил Воротников. – Готовить в реальных условиях, а не в тренировочных лагерях. И я убежден, что Белов справится с поручением, а Центр получит нового, надежного исполнителя.

– Вы понимаете, НАСКОЛЬКО важно это задание?

Задав вопрос, президент впился взглядом в Воротникова. Тот выдержал испытывающий взгляд не моргая. Глядя прямо в глаза главе державы, он медленно наклонил голову:

– Да.

– Весь мир смотрит на нас.

– Я понимаю.

– Все ждут, как поведет себя Россия. – Оседлав любимого конька, президент вышел из-за стола и принялся описывать круги по огромному кабинету. – Проглотит горькую пилюлю молча? Смирится или даст сдачи? – Остановившись, он энергично рубанул воздух рукой. – Мы должны дать сдачи. Чтобы впредь было неповадно…

Не договорив, президент возвратился на рабочее место под гербом России и насупился. Его рабочий день обходился стране почти в восемь миллионов рублей. Следовательно, состоявшаяся беседа стоила россиянам примерно тысячу долларов. Пустяк, конечно. Но когда подобных пустяков много, они выливаются в приличные суммы.

Воротников понимал состояние президента.

– Россия, – решительно произнес он, – будет на высоте. Как всегда.

Хотел бы он испытывать ту уверенность, которую вложил в свой голос. Надо полагать, президент хотел того же.

– Идите, Петр Васильевич, – устало сказал он. – И помните, Родина ждет от вас результатов. Конкретных.

Кивнув, Воротников направился к выходу, стараясь ступать как можно тверже. Но это не был марш победителя.

До победы было еще далеко.

Глава 13

Секс государственного масштаба

Салех Салем стряхнул крошки с колен, вытер губы и, включив интерком, велел пригласить в кабинет референта.

Обязанности референта вот уже вторую неделю исполняла двадцатипятилетняя красотка по прозвищу Сиси, умевшая читать, писать и сносно пользоваться компьютером. Иных деловых качеств за ней не наблюдалось, умом она не блистала, зато была белая, как сливки, а ее рыжие волосы напоминали Салему абрикосовый джем. Ее настоящее имя было Сесилия, она родилась в Швеции, но всю сознательную жизнь провела с родителями в Африке, что сильно отразилось на ее мировоззрении, привычках и вкусах.

У Салема при виде этой беляночки начиналось обильное слюноотделение. Он был мужчина не очень крупный, но брюшко отрастил изрядное и сложением напоминал плод авокадо на ножках. Лицо и тело у него были не кофейные, а, скорее, цвета какао с молоком. Это являлось предметом его гордости и, увы, причиной, по которой он никак не мог сделать настоящей карьеры в стране, где лучшие куски и места доставались черным. В министерское кресло его посадил кузен, занимающий пост президента. Предупредив при этом, что если Салем не возьмется за ум и еще хоть раз окажется замешанным в сексуальный скандал, то пусть потом расхлебывает кашу сам.

Похотливый, как павиан, Салем уже не раз был на грани тюремного заключения, но всякий раз Йовери Мусевени выручал непутевого родственника. Министерский портфель Салех Салем получил с испытательным сроком и, надо сказать, до сих пор не попадался на горячем. Однако необходимость постоянно сдерживать свои порывы угнетала его. Это было все равно как если бы гиена решила отказаться от падали. От голода, может, и не умрет, но радости от вынужденной диеты мало.

Лучший друг Салема, отставной генерал Тананзе, понимал его и порой направлял к нему сговорчивых девочек – белокожих, поскольку к соплеменницам министр был равнодушен. На днях генерал попросил его об услуге, пообещав щедро вознаградить Салема. Оказывается, в руки Тананзе попали три украинки, похищенные сомалийскими пиратами и проданные ими в рабство. Он сказал, что женщины будут переданы в полное распоряжение Салема, причем никто и никогда их не хватится. Остальное дорисовало воображение. Салем плохо спал, ворочаясь с боку на бок и представляя, что будет проделывать с живыми куклами.

Платить за них деньги было не надо. Тананзе предложил иной вариант расчета. Салем должен был организовать выдачу угандийских паспортов неким братьям Берри, а потом договориться с министром иностранных дел Нигерии о том, чтобы братьям без помех оформили тамошнее гражданство. Салем успешно справился с задачей, но вознаграждением пока и не пахло. Тананзе просил подождать, ссылаясь на какие-то туманные обстоятельства. Но время шло, а свое обещание выполнять он по-прежнему не спешил. Это выбивало Салема из колеи. Он совсем извелся в ожидании вожделенного приза.