Детская любовь
Шрифт:
– Что было в письме?
– Оно было написано не так уж неловко. Из него можно было понять, что я случайно встретился с Элен на прошлой неделе и узнал от нее, что матушка ее занимается распространением парфюмерных изделий. Я спрашивал, когда бы я мог повидать г-жу Сижо, чтобы сообщить ей ряд адресов, быть может, ей интересных. Это письмо было плодом долгих размышлений. Среди прочих хитростей оно ставило себе такую цель: в том случае, если бы молчание Элен объяснялось сильным гневом матери, которой кто-то донес, что видел нас вместе, инкримируемое нам свидание – если только оно было единственным – теряло в свете этого письма свой тайный и подозрительный характер. По крайней
– А вдруг ответ г-жи Сижо попал бы в руки твоим родителям? Они бы не удивились?
– На этот случай у меня было приготовлено объяснение. Но ответа не последовало. Я опять туда пошел. Поднялся по лестнице. Мое письмо лежало под половиком нетронутое.
– И больше никаких вестей? Ничего?
– Как-то, проходя мимо одного из наших сигнальных пунктов, одного из самых отдаленных, на набережной Нотр-Дам, я заметил рисунок, сделанный незадолго до того. Но прежде всего трагично было то, что мы не предвидели в нашем шифре знаков для чрезвычайных обстоятельств. Рисунок говорил: "Думаю о тебе. Люблю тебя". И пересечен был знаком, выражавшим препятствие. Этот знак был вычерчен очень жирно и подчеркнут, как бы указывая непреодолимость препятствия. Затем, придя, по-видимому, в отчаяние от беспомощности наших бедных символов, она написала карандашом: "Меня увозят очень далеко". Наконец, в конце фразы был знак, никогда не употреблявшийся нами, изобретенный ею и показавшийся мне ясным: прямоугольник, пересеченный диагоналями и в правом его углу – небольшой заштрихованный прямоугольник, точно почтовая марка.
Это мне внушило некоторую надежду. Я решил, что Элен обещает писать. Стал ждать письма. И так как оно не приходило, то заподозрил, что мои родители его перехватили; что они перехватили, быть может, целый ряд писем. Так я думал долго. Признаться, никогда и не переставал это думать. У моей матери были по этой части полицейские наклонности, как и у многих матерей. Она и теперь иногда проявляет их, мне во вред, а в ту пору не сомневалась бы ни мгновения, что действует на пользу мне.
– Тебе следовало спросить ее об этом напрямик,
– Она бы сказала неправду… Нет… Для моих поисков оставались, быть может, другие пути… Я предпочел закутаться в свое горе. Сделался малодушным и страждущим. А кроме того я, в сущности, не знал, что это так важно. Знаю я это, впрочем, с каких же пор? С того дня, как вдруг принялся тебе рассказывать эту историю. Да и то я почувствовал ее значение только мало-помалу. Теперь я его чувствую вполне… О!…
И он потряс головой, как бы сбрасывая с себя неуверенность.
– О чем ты думаешь, друг? – сказал Жерфаньон. – Не собираешься ли ты разыскать свою Элен?
– Нет… А впрочем, давно бы пора… Нет. Я думал о другом.
СВОДКА
Закат ноябрьского дня. Жерфаньон прогуливается в обществе Коле по крышам Нормального Училища, затем остается там один. Размышляет о своем призвании. Спустившись, встречает Сидра. В учебной комнате застает Жалэза и Бюдисена. Беседа Жалэза и Жерфаньона о различных вещах, в частности, о поэзии. Они идут обедать в столовую и присутствуют там на манифестации против эконома. Вернувшись в учебную комнату, продолжают беседу. Бодлер; парижское детство. Пьер Жалэз начинает рассказывать историю своего детского романа с Элен Сижо. Встречи в сквере. Робость Пьера. Сцена с картами. Выход из школы. Пьер следует за Элен, не решаясь к ней подойти.
Одиннадцать часов вечера. Кинэт в своей кухне сжигает остатки чемодана Легедри, перебирая в памяти то, что он делал после ночи убийства:
В следующий понедельник Жерфаньон приходит на урок, в обычный час, к Сен-Папулям. В ожидании возвращения Бернара m-lle Бернардина угощает Жерфаньона чаем и приглашает его на обед в этот же вечер. Собачка Макэр. Странные речи старой девы. Приход Жанны де Сен-Папуль. Некоторые интимные подробности, касающиеся этой девушки. Она остается наедине с теткой, которая объясняет ей на свой лад тайну плотской любви. Графиня де Шансене, у которой тоже званый обед в этот вечер, сидит со своей маникюршей и ведет с ней разговор, усиливающий растерянность, в которую приводит ее за последние недели ухаживание Саммеко. Обед у Сен-Папулей. Происхождение и подлинные размеры их состояния. Их образ жизни. Граф де Мезан. Аббат Мьонне. Его разговор с Жерфаньоном. Тайны Нормального Училища. Восемь часов в Сен-Жермэнском предместья: уличная атмосфера. Спор шофера с кучерами. Завсегдатаи кафе чествуют незнакомую собачку. Вечерняя еда в Париже. У Шансене. Установившаяся за ними репутация скупости. Подлинное состояние их доходов и расходов. Взгляды и перспективы графа. Обед. Критик и романист Жорж Аллори, а затем полковник Дюрур держат в руках нити беседы. После обеда более интимные разговоры графа де Шансене с Саммеко, дам между собой, Саммеко с Мари. В полночь Саммеко едет повидаться с Гюро на улицу Буасси д'Англас. Их отношения со времени октябрьского знакомства. Преобразование газеты "Санкция" в пользу Гюро. Вернувшись домой, Гюро находит письмо.
Следующее утро. Шквал на заре. Гюро просыпается, охваченный глубоким унынием. Вспоминает некоторые тяжелые истории своего прошлого, в том числе историю с Бригиттой. Отвращение и недоверие к самому себе. Решает повидаться с Жоресом. Жорж Аллори готовится к своему обычному приему посетителей. Его прошлое и его привычки. Претензии, честолюбие и неудачи. Горькие истины. Потребность в возбуждении. Он принимает романистку Марию Молэн и странно ведет себя с нею. Жалэз вовлекает Жерфаньона в долгую прогулку, на целый день, и продолжает рассказывать историю своей детской любви. Как он открылся Элен. Как провожал ее домой. Флигель на горке. Первое исчезновение Элен. Саммеко, добившись, наконец, от Мари согласия на свидание встречается с ней в кафе, затем пытается ее завезти в "Family-House", где снял несколько комнат. Она убегает. Кинэт решается снова завязать сношения с полицией. Сообщает инспектору Марила, что готов шпионить на собраниях "Социального Контроля", намереваясь туда проникнуть с помощью Лоиса Эстрашара.
Суббота. Гюро у Жореса. Обстановка Жореса. Его наружность. Его манеры. Беседа обоих мужчин. Гюро обрисовывает неясными намеками свое положение по отношению к нефтепромышленникам и Саммеко. Жорес затрудняется дать ему совет. Отдельные личности и партия. Война и революция. Ценность человеческой жизни. Улица Реомюра. Шум. Люди. Новый век. Жалэз продолжает рассказывать. Как он нашел Элен. Домашние драмы в семье Сижо. Прощанье Пьера и Элен. Благоприятный оборот. Прогулки Элен и Пьера по Парижу. Сигналы на стенах. Второе исчезновение Элен.