Дева дождя
Шрифт:
На улице подмораживало – осень кончалась, зима вот-вот должна была вступить в свои права. Зима будет долгой… Но не вечной. И это главное.
Сегодня она позвонит.
…
Автобус, вывернувшийся из-за скалы, выглядел экспонатом со свалки, вполне созревшим для отправки под пресс. Бывшие солдаты и бывшие террористы смотрели на приближающееся диво, остолбенев, а кто-то и открыв рот от изумления. Даже в Афганистане, где по дорогам порой передвигаются совершенно дикие авточудовища, нелегко увидеть подобное – ржавый кузов без стёкол, с уцелевшими кое-где остатками разноцветной эмали, и даже двери отсутствуют
Из водительской кабины на дорогу вывалилось нечто, даже отдалённо не напоминающее человека. Три корявые ноги подпирали бесформенное серое тело, три толстых щупальца, заканчивающиеся тремя бескостными пальцами с присосками росли по кругу, делая существо чем-то похожим на морскую звезду. Но примечательней всего была голова этого существа – шесть глаз на стебельках моргали и шевелились вразнобой, точно реснички хищного растения росянки из школьного учебника. Единственным нарушающим симметрию органом был болтающийся спереди хобот – по которому, собственно, и можно было определить, где именно находится перед у этой твари.
– Ну где та свежатинка? – утробно прорычал монстр. – Я хочу!
– Хотеть не вредно, – возразил деревянный Страж, – но бесполезно. Учти, груз ценный, так что без глупостей. Пропадёт хоть один, переводом в шофёры тебе не отделаться. Здесь Скривнус, если ты помнишь, а не Агр.
– Да ладно, ладно, – несколько увял монстр. – Всё понял. Ничего… Я подожду. Не вечно же будет мне невезуха.
Он повернул все глаза на шеренгу пленников и прорычал.
– Вы все! В машину! По порядку, как стоите!
Хлёсткая бледная молния помогла преодолеть растерянность экс-моджахеду, стоявшему впереди. Один за другим духи обречённо ныряли в автобус.
– Ребята… я хренею… – заговорил Артур. Губы у него тряслись, и вообще от прежнего московского гонору ничего не осталось.
– Эх… А я в церковь не ходил… – отозвался Толян.
Васо, замыкавший шеренгу, уже хотел было шмыгнуть мимо чудовищного водилы, но монстр неожиданно ловко сгрёб его, и через секунду парень оказался зафиксирован в крайне неудобной позе – передними ногами-лапами чудовище прижало его ступни к земле, двумя руками-щупальцами ловко вывернуло руки за голову. Третье щупальце, взяв жертву за голый зад, выгнуло бывшего солдата вперёд.
– Ух, какой плотненький! – восхищённо проурчал монстр, тыкая хоботом в беззащитное тело, точно гигантская пиявка искала место, куда присосаться. – Почти как живой… И сердце, глянь, туки-туки, туки-туки… Сил нет, до чего охота выпить… прямо из сердца…
– Ну побаловал, и хватит, – осадил его деревянным голосом Страж. – Поехал, говорю!
С видимой неохотой чудовище отпустило жертву, и Васо, весь трясущийся от пережитого, нырнул в автобус.
Внутри
– Значит, так, – чудище впёрлось всей тушей в салон. Странно, в этом мире, где до сих пор Алексей не заметил никаких запахов, от монстра исходил тяжкий смрад. – Встали все ровно. Ноги шире плеч… так… ещё шире! Руками взялись за держалки. Обеими руками, я сказал!
Петли-держалки вдруг плотно обхватили запястья, и в тот же миг "щупальца кальмара" обвили лодыжки. Кто-то из экс-моджахедов, не выдержав происходящего, завопил и задёргался – тщетно, разумеется.
– Ори, ори, – утробно заухал монстр, и Алексей понял – адская тварь смеётся. – Вообще-то рано пока орать… Скривнус, это ерунда. Вот будешь у нас, в Агре… Поехали, мои вкусняшки!
Чудовище взгромоздилось на единственное имевшееся в автобусе сиденье – на месте водителя. Оно, кстати, здорово напоминало седалища, коими оснащали первые советские трактора – штампованный металлический лист на полосе рессорной стали, без намёка на заботу об удобстве водителя. Пыхтя, монстр разместил все три ноги на педалях, парой рук-щупалец обхватил руль, третьей же взялся за здоровенный рычаг коробки передач. Просто-таки идеальный водитель, пронеслась в голове дикая мысль… на всё рук-ног хватает…
Мотор истошно взвыл, и адское транспортное средство покатило по сухой, каменистой тверди, увозя несчастных всё дальше от Грани мира живых.
Всё глубже в мир мёртвых.
…
– Доча, это ты?
– Я, па.
Марина захлопнула входную дверь, скинула сапоги, повесила на плечики пальто. Решение позвонить крепло в ней всю дорогу, и входя в подъезд родного дома, девушка уже ни капли не сомневалась.
Дома всё было как обычно. Отец смотрел телевизор, сидя на диване, мама возилась на кухне, стряпала что-то. Уютно горел торшер. Марина чуть усмехнулась. Круги горя затухают куда быстрей, чем круги на воде. Конечно, отец и мать переживают из-за гибели Лёши Горчакова. Хороший такой был парень… какой бы жених был нашей Марине… эх… жалко-то как… Но ведь дочка-то жива, вот что главное. Да, поначалу была сама не своя, но вот уже, видно на глаз, оправляется понемногу… на занятия ходит в университет… Ничего, Бог даст, отойдёт… а там и другой жених найдётся. Спору нет, жалко Лёшу… но ведь мы-то живы? И будем живы…
И только двое в этом мире живых тоскуют по Алёшке по-настоящему. Тётя Надя, у которой отняли единственного сына, и она, Марина Кострова, у которой отняли единственную любовь. Да, наверное, Надежда Алексеевна тоже готова заплатить любую цену, лишь бы вернуть сына оттуда, откуда обычно не возвращаются, но что-то подсказывало девушке – не потянет немолодая уже женщина ту цену. Хотеть и мочь вещи несколько различные…
Так что за всё заплатит она, Марина.
– Маришка, иди ужинать! – позвала с кухни мама.