Дева дождя

Комарницкий Павел Сергеевич

И только на какой-то железнодорожной станции, как всё в Скривнусе, ободранной и серой, Алексея пробрала дрожь – когда он увидел, какой груз везут вагоны, крытые ржавым рифлёным железом – примерно в таких в мире живых возят мороженую рыбу или мясные туши. Голые женщины всех возрастов, но преимущественно пожилые и совсем старые, стояли вплотную, как сельди в бочке, с поднятыми вверх руками, удерживаемые какими-то щупальцами. Монстр, похожий на гигантского богомола, как раз извлекал из вагона молодую девушку, пытающуюся дрыгаться и визжать. Миг – и откатная железная дверь вагона с лязгом встала

на место, скрыв от посторонних глаз живой груз.

Каждый раз, когда небо вместо привычной серости начинало багроветь, приобретая цвет сырого мяса, водитель-монстр (как успел уяснить Алексей, подобных тварей здесь называли волграми) загонял свою колымагу в попутный "населённый пункт", и пленников до утра упрятывали в железную цистерну, или какой-нибудь бункер для цемента, или даже огромную трубу, заваренную с одного конца и снабжённую люком с другого. Было очевидно, что их водитель-волгр мучительно желает человечьего тела, однако страх перед гневом неведомого Великого Игвы пересиливал, и монстр, утробно пыхтя, каждый раз укладывался на ночлег возле люка, на манер собаки у дверей – верно, для защиты вверенного груза от посягательств неведомых ночных тварей. И каждый раз, как только угасало багровое свечение неба, узники проваливались в беспробудный, холодный сон, подобный смерти…

Автобус остановился, выводя бывшего сержанта из потока полувоспоминаний-полубреда. По сторонам щерились знакомые каменные статуи, изображающие крылатых химер. Чуть дальше виднелся грязный бетонный куб – по всей видимости, в том, плотном мире здесь располагался дорожный пост ГАИ…

Впереди расстилался громадный город. Серый, как всё в этом мире, он тянулся, насколько хватало глаз, громоздясь коробами строений. Где-то на горизонте, невидимая за нагромождением зданий, угадывалась большая река.

А ещё дальше, на горизонте, призрачно белели сахарно-снежные отроги, точно там располагался колоссальный айсберг.

Алексей нервно облизнул губы. Он узнал, узнал это место. Там, в прошлой жизни, он назывался город Куйбышев. А вон там, это же Жигулёвские горы… но отчего такие белые?

Между тем от поста уже приближалась серо-стальная фигура. Только у этого стража с головой было всё в порядке, отчего напоминал он больше не помесь музейного рыцаря с роботом из Дворца пионеров, а нормальный чугунный памятник. В довершение картины железный страж был закутан в обширную шёлковую шаль со стеклярусом.

– Успеха в делах, господин Железный Голем, – утробным басом поприветствовал монстр-водила подошедшего.

– Свежатинка? – осведомился страж, разглядывая груз эмалевыми немигающими глазами.

– Так точно.

– И все сюда?

– Почти. Соморра – город большой… Как тут обстановка, господин Железный Голем?

– Как обычно.

– Всё спокойно?

– Ну какой может быть

покой, когда рядом ЭТО?

– Да уж… – проурчал монстр-водила. – Страшное место. Но, говорят, ночью всё-таки можно?..

– Кто говорит? – в жестяном голосе голема послышалось раздражение. – Может, и можно… но только один раз. А уж днём… Ты ангела видел хоть раз вблизи?

– С нами мощь Великих Игв! – волгр всеми тремя лапами-щупальцами изобразил в воздухе некий охранительный знак. – Не видел и не стремлюсь.

– Правильно мыслишь. Ладно, к делу. Дорогу найдёшь, или дать провожатого?

– Не беспокойтесь, господин Железный Голем. Найду, не первый раз.

– Проезжай.

Монстр-водила с хрустом врубил передачу, мотор взвыл, и ржавая колымага въехала в пределы города Соморры. И снова всплыло откуда-то из памяти: "тень города и город теней"…

Алексей уже привык к тому, что на улицах поселений мертвецов не бывает не то что гуляющих прохожих – вообще никаких людей. То, что изредка всё же встречалось на пустынных улицах, людьми никак не являлось. В самом лучшем случае это были глиняные големы – как уже понял Горчаков, одни из наиболее безобидных обитателей Скривнуса.

Автобус между тем подкатил к железным воротам, до чрезвычайности напоминавшим проходную какого-то завода. Из калитки выдвинулся глиняный голем, раскрашенный пёстро и аляповато, точно сувенирная матрёшка.

– Чего везёшь?

– А то сам не видишь? – проурчал монстр-водила, опустив приветствие. Очевидно, к фаянсовым ходячим статуям, в отличие от железных, волгры не питали достаточного почтения.

– Ага, – керамический вахтёр заглянул в салон. – Годится. Проезжай!

Ворота дрогнули и поползли в сторону, освобождая путь. Мотор вновь истошно завыл, и адская колымага въехала на территорию потустороннего предприятия.

Угрюмые серые туши заводских корпусов уходили куда-то в перспективу. В разительном контрасте с этой монотонной серостью находилось лишь одно здание, сиявшее полированным кроваво-красным гранитом. На фронтоне "заводоуправления" таращились какие-то жуткие ритуальные маски вуду, высокое крыльцо украшали две непременные крылатые химеры, злобно скалившие клыкастые пасти. К этом крыльцу и подкатил адский автобус.

Ждать пришлось не так уж долго. Стеклянные створки высоких дверей распахнулись, пара глиняных големов встала по обеим сторонам, несколько мелких, голых и пятнистых хвостатых тварей, в которых даже закоренелый атеист без труда признал бы чертей, споро раскатали кроваво-красную ковровую дорожку. И наконец на свет явилась фигура, более всего напоминавшая золотую статую какого-то Рамзеса, со всеми причиндалами и атрибутами – даже фартук из гофрированного золотого листа имел место, громыхая на каждом шагу.