Девадаси
Шрифт:
Смыв краску с лица и тела, она стояла перед зеркалом и расчесывала волосы, когда муж подошел сзади и накрыл ее груди своими ладонями.
— Ты скоро?
Молодая женщина засмеялась — с мокрых волос Камала капала вода и щекотала ее кожу.
— Знаешь, моя любимая ипостась Шивы — пылкий любовник! — кокетливо произнесла она.
— В древних стихах говорится, что Шива и его супруга так же неразделимы, как холод и жара, огонь и вода, запах и земля, свет и солнце, — заметил он.
— Как мы с тобой! — прошептала
Их страсть не угасла, они занимались любовью каждую ночь: это казалось таким же естественным, как дышать воздухом. Днем соединяться в танце, ночью — в любви, быть неразделимыми духовно и телесно, никогда не разлучаться — это и составляло их счастье.
На следующий день выступлений не было, и молодая женщина отправилась на рынок за покупками. Ее сопровождала Нила.
Тара привыкла окунаться в это удивительное пестрое море; она ощущала себя в своей стихии и плыла по ней, как звезда по небу, яркая, независимая, сияющая.
Такой ее и увидел Джеральд Кемпион, увидел и едва узнал. Тара всегда была красива, но сейчас казалась просто блистательной. Внутреннюю напряженность, неуверенность, глубоко запрятанное отчаяние словно смыло неведомой горячей и сильной волной.
На ней были многослойные шуршащие одежды, глаза напоминали черные маслины, пробор гладко причесанных темных волос пламенел яркой, как кровь, полосой, посреди лба — будто третий глаз Шивы — горела алая точка.
Джеральд Кемпион не выдержал и остановил индианку.
— Тара! Рад тебя видеть. Ты потрясающе выглядишь! Как поживаешь?
Молодая женщина остановилась и посмотрела на него. Из-под густой тени ресниц, казалось, вспыхнули яркие искры.
— Джерри! Какая неожиданность! Как я поживаю? Прекрасно! Я вышла замуж, у меня родилась дочь. Зарабатываю на жизнь танцами. Я очень счастлива.
Джеральд удивился тому, что она до сих пор танцует. Полная женского достоинства и горделивого спокойствия, Тара совсем не походила на танцовщицу.
— Ты стала женой того индийца, которого привезла в госпиталь? Он выздоровел?
— Да. А как ты? У тебя все хорошо? Женился на какой-нибудь англичанке?
Джеральд улыбнулся.
— Тебе известно, что мне нравятся индианки.
— В Калькутте полным-полно индийских девушек. Можешь выбрать любую.
Англичанин вздохнул.
— Любая мне не нужна.
Тара внимательно посмотрела на него.
— А кто тебе нужен?
Теперь, когда их с Тарой не связывали близкие отношения, он мог сказать правду.
— Мне нравилась сестра Кирана, Джая. Но она вышла замуж за пожилого брахмана, и я не видел ее больше пяти лет.
— Ты до сих пор не можешь ее забыть? Хочешь узнать, что с ней?
— Нет. — Джеральд пожал плечами. — Что это изменит? У меня с самого начала не было никакой надежды.
Тара задумалась.
— Ты живешь там, где и прежде? — спросила она.
— Нет. Снимаю
— Скажи, как тебя найти.
Джеральд ответил. Он не стал спрашивать, зачем Таре понадобился его адрес. Они еще немного поговорили и расстались, пожелав друг другу удачи.
Едва Тара вошла в дом, к ней бросилась Ума. Безумно любимая обоими родителями, она росла веселым и шумным ребенком. Девочка почти не знала запретов; стоило ей обвить руками шею матери, как та тут же отдала ей сладости, которые принесла с рынка.
Наступило время обеда. Разложив еду на листьях банановой пальмы (став женой и матерью, Тара научилась готовить кое-какие блюда), молодая женщина напряженно молчала. Она продолжала размышлять о судьбе Джеральда.
Камал долго наблюдал за тем, как она покусывает губы и хмурит тонкие брови, как ее щеки вспыхивают румянцем, и, не выдержав, спросил:
— Что случилось?
Тара вскинула искрящиеся глаза и нехотя произнесла:
— Я встретила Джерри…
— Англичанина?
— Да. Мы немного поговорили. Он признался, что ему нравилась одна индийская девушка… Мне кажется, он хочет узнать о том, что с ней стало. Я подумала, что могу ему помочь. Узнаю, где живет Джая, и навещу ее.
— Зачем? — удивился Камал. — Зачем ты туда пойдешь? Что скажешь? Разве ты знакома с этой девушкой?
— Нет. Когда-то я танцевала на свадьбе ее брата, но едва ли она меня помнит. Просто мне жаль Джеральда. Он хороший человек, и мы кое-чем обязаны ему. Именно он сумел договориться, чтобы тебя приняли в английский госпиталь.
— Я знаю, — спокойно произнес Камал. — И все же мне странно видеть, как ты пытаешься устроить счастье своего бывшего любовника!
Тара вздрогнула, как от удара, а потом вызывающе вскинула голову.
— Тебе прекрасно известно, почему он стал моим любовником! А для меня не секрет, что именно с тобой Амрита провела свою первую ночь!
Камал смутился, но ограничился тем, что равнодушно пожал плечами.
— Она тебе рассказала? Зачем? Это случилось десять лет назад и никогда не повторялось. И не повторится. Мы с ней просто друзья, и это не должно стоять между тобой и Амритой.
— И не стоит. Так же, как мои отношения с Джеральдом не должны стоять между мной и тобой. Разве мы не доверяем друг другу?
— Прости. — Камал притянул ее к себе. — Делай то, что считаешь нужным.
Солнце жарко палило с безоблачного полуденного неба, кое-где по земле, под узорчатым пологом листьев, расползлись гофрированные тени. Тесные ряды домов, казалось, слились в одну линию.
Дом мужа Джаи был окружен каменной оградой почти в два человеческих роста, над которой поднимались верхушки платанов с пестрой, как леопардовая шкура, корой и какие-то пушистые метелки с ярко-розовыми бутонами цветов. Ворота были крепко заперты.