Девчуля для братвы
Шрифт:
— Если честно, мне никогда они не нравились, — отозвался в трубке муж. — От них навозом несло. Точно так же, как и от тебя.
— За что, Глеб? — закричала. — Просто скажи, за что?
Сердце разрывалось на части от непереносимой боли. «Зайчик, ну ты скоро там?», — послышался в трубке капризный голос Олеси.
Не верю! Не может быть, неправда! Мой милый, любимый, нежный, заботливый Глеб не может оказаться таким чудовищем. Поступить со мной так отвратительно и подло. Отдать на потребу этим явно криминальным личностям.
— Я три года потратил
— Слыхала, девчуля? — лысый, в котором я наконец-то узнала криминального авторитета Эдика Лиханова, про которого Глеб снял сюжет, убрал свой телефон. — Ты нашему Жорику уж больно приглянулась. А Жорик — он парень правильный, его первым тебе уважить надо будет.
Огромными от панического ужаса глазами я смотрела на низкорослого волосатого мужчину, который уставился на меня маслянисто блестящими маленькими глазками. Настоящий Обезьян!
Ой, мамочка, почему он направляется ко мне? И чуть ли не угукает от удовольствия. Оглядывает со всех сторон, как кобылу на продажу. Причмокивает толстыми жирными губами.
Это не наяву! Страшный сон! Я должна выбраться из этого кошмара!
— Ты не сопротивляйся, иди с Жориком, девчуля, — по-отечески напутствовал лысый Эдик. — Не будешь по-хорошему, Жорик, он ведь и по-плохому может. Нервный у нас Жора парень, а все оттого, что его девки своим вниманием не балуют. На днях вот одной все личико порезал. Не приласкала, не приголубила. Ты уж понежней с ним будь, с Жориком-то нашим.
— Нет! — зашлась в истошном визге я и забилась, как птица, которую поймали в силки. — Нет, я прошу вас! Не надо! Не надо!
Со злобной силой Обезьян ткнул меня в грудь, чтобы не упиралась. Чтоб присмирела. А потом зажал потной ладонью рот и куда-то поволок, точно орангутан свою добычу.
Глава 5
В дверях Обезьян посторонился, чтобы пропустить в кабинет Лиханова какого-то мужчину.
Сопротивляясь своему мучителю, я дернула его за рукав и прошептала: «Помогите мне, прошу…».
И только потом встретилась с ним глазами.
В этот миг все окружающее словно перестало существовать.
Отдалилось.
Он был красив. Намного красивее моего мужа, который когда-то входил в десятку самых завидных холостяков страны. Внешность Глеба — идеальная, вылизанная, рафинированная, являлась частью его хорошо продуманного образа.
В этом же мужчине была порода и особенная стать. Чувствовалась жесткая мужская энергетика и беспринципный характер. Темные волосы были гладко зачесаны назад, черное пальто до колен небрежно распахнуто, а на пальце блеснула золотая печатка. Было в нем что-то дикое. Звериное.
Волчье.
Ноги
Заброшенный дом, в который я по глупости полезла. Раненый мужчина, который выжил после страшного покушения на свою жизнь, и которого я лечила под дулом пистолета. На след которого по моей вине вышла вся полиция округи и те, кто хотел его убить.
Опасный. Непредсказуемый.
«Не попадайся мне больше на глаза, Красная Шапочка», — сказал тогда он.
Я и не собиралась. Наоборот, боялась этого больше всего на свете.
Но небеса рассудили иначе. Я попалась.
Это был Вольф.
Окинув взглядом меня и Обезьяна, он прошел мимо и, не поздоровавшись, поинтересовался:
— Что за девчонка?
— И тебе здравствуй, Вольф, — отозвался Эдик. — Девчулю эту один фраерок на потеху братве подогнал. Жорику нашему она больно уж по нраву пришлась. Вот он ее и первым распробовать собрался.
— Я ее забираю.
— Йто хак так, забиаешь? — возмутился Жорик. Как выяснилось, он еще и нещадно картавил. — Я йту сладулю певхым иметь буду! Сколько захкочу, стхолько и буду!
— Второй раз я обычно не повторяю, — резко оборвал его Вольф. — Но для умственно отсталых могу сделать исключение.
Жорик возмущенно запыхтел, а Эдик с деланным возмущением покачал лысой головой:
— Девчуля, конечно, аппетитная. Твое желание, Вольф, понятно. Но Жорик на нее первым право заявил. После него — пожалуйста, развлекайся с ней сколько душе угодно. Но нельзя забывать о коллективе, ты же понимаешь, дорогой, нельзя.
— Убери от нее руки, клоун, — не дослушал лысого Вольф.
В одно мгновение в его вытянутой руке оказался пистолет. Дуло было направлено прямо Обезьяну в лоб.
— Мне жаль, что приходится повторять, но, видимо, с такими, как ты, иначе нельзя, — бесстрастно сказал Вольф. — Девочка пойдет со мной. На этот раз я ясно выразился?
Над верхней губой Обезьяна выступил пот. Он весь затрясся. Такой, объятый испугом, он был еще противнее.
— Пусть уберет пушку! — заверещал он. — Это беспредел! Беспредел!
— Постойте, постойте, — поднял руки ладонями вверх Лиханов. — Стопе кипешу. Сейчас разберемся, все честь по чести. Раз из-за девчули этой проблема обломилась, надо по-другому решить. По-нашему. По-честному. Сейчас не девяностые, а мы не беспредельщики какие-то. Не так ли, Вольф?
Он кивнул одному из мужчин и тот тут же спешно подал запечатанную колоду карт. С крокодильей улыбкой Эдик сделал приглашающий жест. Пистолет Вольфа исчез так же непонятно, как и появился. Легонько усмехнувшись, он сел за стол и взял карты. Обезьяну ничего не оставалось, как последовать его примеру.
Они играют на меня в карты! Мамочка! Они действительно играют на меня в карты. Могла ли я еще вчера подумать, что Глеб предаст меня, и я окажусь в каком-то вертепе среди самых настоящих бандитов. И они будут разыгрывать меня в покер, как вещь…