Девичье сердце
Шрифт:
ПОДРУГЕ ДЕТСТВА
Как прочен быт - его стальной скелет –
работа, ипотека, муж и дети.
Скажи, подруга детства, сколько лет
с тобою мы не виделись в том Лете,
в дыму от одуванчиков, в крови
раздавленной штанами земляники,
где мы с тобою, головы-сорви,
огромней, чем сейчас - почти велики?
Как
зарывшись в пустяки, в счета. Когда-то,
тем мокрым серебристым октябрём
без зонтиков мы были так богаты!
Не отрывая руку от руки
бежали рядом по уши в любви мы –
доверчиво прозрачны и легки –
для радости столь робкой уязвимы.
2014
МОРЕ
когда она впервые поедет в морю,
то его аромат узнает ещё с вокзала
и с собой привезёт шкатулку своих историй –
она бы с радостью морю их рассказала
ну а он притворится, что слишком устал с дороги –
смуглый, немногословный, скуластый, строгий –
он сядет с коктейлем в глубоком цветном шезлонге
и солнцу протянет свои длиннющие ноги
а она побежит сквозь брезентовый жёсткий зной
по пляжу, руки раскидывая как крылья
замирая сладостно от своего бессилья
перед огромностью, мощью и глубиной
и потом, уезжая, в рюкзак свой до треска полный
уложит ракУшки, в которых услышит волны –
все именно так и должно будет сбыться вскоре,
если они, наконец-то, поедут к морю
но он всё медлил: что ещё скажет врач,
поедем тогда, когда тебе станет лучше,
поверь, мы ещё поймаем счастливый случай!
умрёшь?
ерунда!
не выдумывай и не плачь.
и друзья не раз говорили ему: уступи ей!
ну что тебе стоит. билеты. и в поезд сесть.
она всё сильнее лысела от химиотерапии,
а он легкомысленно верил, что время есть
а когда у неё совсем не осталось сил,
хоть
она больше не вспоминала о том разговоре,
перетопчусь я, ну его, это море –
не хотела надоедать и способствовать ссоре
до конца
а потом он долго себя винил –
чем же взгляд его был так беспросветно зашорен?
он жизнь прокручивал в памяти как винил –
он ведь любил её, даже ни разу не изменил
и баловал, потакая в невинном вздоре
в безвозвратно упущеном кроется главное горе
дурак.
всё зевал, всё шляпил, всё временил -
и она умерла, так и не увидев море
2013
МАЛЬЧИК С ЮГА
Мальчик с юга
стоит у лотка с разлохмаченым луком.
В нём, тринадцатилетнем, прозрачном ещё, тонкоруком,
пробуждаться лишь начал мужчина: трепещущим звуком,
первой нотой, как только вступивший в оркестр инструмент.
Замираю невольно: внимателен и неподвижен
взгляд огромных, налИтых нездешними соками вишен;
глянец их отражает меня в этот самый момент.
Южный мальчик содержит янтарное щедрое солнце,
как в сосуде, в себе, и глаза, как резные оконца,
этот свет проливают наружу.
Вокруг толчея.
Поглядит в наши души, раскрытые древние книги,
многоликий единственный бог всех враждебных религий,
и тихонько прошепчет, что смысл в существующем миге,
а бессмертье - в любви, что едина для всех
и - ничья.
2013
ТАЛИСМАН
Бриз топорщит тугой завиток на открытом виске.
Ночь. Пустующий пляж. Длинноногая тень на песке.
Вслед встревоженно смотрит луна. Ты вот-вот на доске
заскользишь по широкой и тёплой спине океана.
Точно на провожающую, ты взглянул на луну.
Ночью легче попасться акуле шальной, буруну –
ты плевал на запрет. Ты бесстрашно седлаешь волну –
<