Девичье сердце
Шрифт:
Ты сожми их покрепче - как гладкие камни в горсти.
Точно бусы покойной. Хранить их - хорошего мало...
Ты однажды их выброси в море.
И море - простит.
2015
СИНИЙ ЛЁД
Острова как мороженое расплавлялись от зноя.
Горизонт таял в дымке. И изредка сквозь облака
выходило глядеть на меня как в окошко резное
белокурое
на песке расстилала волнующе тонкие ткани.
Кружевные оборки прибоя касались ступней.
И глаза темнокожего - точно оливки в стакане
с молоком - первобытную страсть распаляли сильней,
чем его - леденящие синью норвежского фьорда.
Он и в джунгли не ходит без галстука и пиджака,
говорит по-английски так чисто, чеканно и гордо,
если руку мне жмёт, то моя холодеет рука...
Даже солнце, стыдясь, не целует высокие скулы,
хоть и дразнит его белизна белорусского льна.
Ночи душные здесь. Я вчера через силу уснула.
Я тоскую по родине... Или опять влюблена.
В молодого мулата. Под дробную жаркую сальса
тянут крепкие мускулы глянцевый тёмный атлас.
Потанцуй, милый мой, для меня. Чтоб скорей забывался
синий лёд этих глаз.
Синий лёд этих северных глаз.
2014
* * *
Здравствуй, море!
Пусть я по другому себе представляла
нашу первую встречу... Но это всегда.
Я присела на краешек старого одеяла
и ко мне иногда подползает, ласкаясь, вода...
Мне не нравится пляж - этот плоский поднос с телами.
Я люблю одинокий берег, где много скал.
Мудро быть благодарным за всё, если верить ламе.
В том, что есть, обнаружится часть того, что искал.
И не все тела загорающих столь красивы,
как хотелось бы. Зазывая, до хрипоты
кричат, разнося по пляжу в корзинках пиво
местные, обгоревшие до черноты.
Здравствуй, море, как есть! Всё равно ведь мои кошмары
и печали со мною, где бы я ни была...
Может, в Индию? Чтоб разомкнулось кольцо сансары,
чтобы выжгло славянские волосы добела?..
Здравствуй,
душу здесь как-нибудь - красоте врачевать дано –
и, расставшись с тобой, я на север вернусь золотая,
как сокровище древних пиратов, ушедших на дно...
Анапа, 2015
"Пусть сбудется твоя самая заветная мечта."
Древнекитайское проклятие.
* * *
Когда-нибудь всё будет, не сейчас,
так, чтобы в бездну падать по спирали,
в такси чтоб руки алчно простирали
навстречу мы, неслись вдоль магистрали
огни, сливались в линию, лучась...
Тогда фонарье вылепит лицо
скользящим нежным золотистым бликом,
и я забуду думать о великом,
пока в отеле сумрачном безликом
в бокалах окон тает леденцом
луна. И скрип гостиничных дверей
тактичен, он в ночи почти неслышим,
две капли - взгляд, мы оба ровно дышим,
рассвет ползёт по рыжим мокрым крышам,
и, зябко ёжась, я шепчу: согрей...
Когда-нибудь так будет. А пока
растёт во мне, ветвится: встреча в восемь,
закат жемчужный, вышитая осень,
всё то, о чём в тот день друг друга спросим,
и тень листвы на кромке потолка...
Потом, в уже рассеявшейся мгле,
молчим - в самих себе как две пружинки.
Ты все согнал теплом своим дрожинки
с меня...
Так будет?
Вдруг мечты - снежинки,
что тают, не притронувшись к земле?
2014
* * *
Вечер. Черные волны бесшумно скользят по песку
И сосновые кроны на небе прочерчены четко.
Мне сейчас хорошо. Но внезапную эту тоску,
Что все сбыться должно - не унять...
Колыхается лодка
у причала.
Танцуют холодные блики луны
На шершавой ладони залива....и грусти не нужно:
Будет снова предчувствие, время разгадывать сны