Девочка для босса
Шрифт:
– Я их только что почистил. И нет, – усмехается он, – с зубами полный порядок. У меня мать- стоматолог.
– Тут, можно сказать, даже повезло.
– Не есть сладкое тайком под одеялом. Очень повезло.
– Зато зубы здоровые, – пожимаю плечами. У брата уже все зубы запломбированы.
– А как твои? – вдруг чувствую щекотное прикосновение к губам и дергаюсь. – Не болят?
– Острят. Могут случайно откусить вам пальцы, которые вы суете, куда не просят, или что-то более ценное.
– Неужели совсем не нравлюсь, – хмыкает он.
– Нравитесь, – задираю голову, а
– Я мудак?
– Похотливый, – киваю на свою руку, в которой ручка наготове. – Может, продолжим?
Он хмурится, но больше ко мне не лезет, только смотрит внимательно за тем, как я вывожу буквы на листе, и иногда ерзает на стуле. Но в принципе мы успеваем записать все самое основное касательно моих обязанностей. И благо в них не входят всякие пункты типа хождения по кабинету обнаженной и минеты по утрам. Хотя Игнат, как его там, очень настаивал именно на этих пунктах.
Расстроенный он уехал договориться с какой-то группой для вечернего выступления, а я нашла среди завалов бумаги ноут и занялась своим договором. Нашла в сети образец и через час распечатала официальный трудовой договор. Оставила в стороне на подпись и занялась наконец бардаком в кабинете. Разбила бумаги на несколько стопок. Накладные на товар. Отчеты для налоговой, договора с поставщиками. И даже не удивилась, что не нашла ни одного договора или соглашения с сотрудниками. Когда босс вернулся, я как раз заносила в таблицу несколько важных бумаг.
– Ты отсюда ещё не выходила?
– Нет, пытаюсь понять, почему вы ничего не вносите в компьютер и как можете содержать целый клуб без штата сотрудников.
– Все здесь, – пожимает он плечами и прикладывает указательный палец к голове, и я даже торможу и хлопаю глазами. Неужели у него настолько хорошая память.
– Не врете?
– Никогда. Хотя, чтобы залезть в твои трусы, даже готов соврать.
– Хм, – шевелю губами. – А сколько у вас работает человек. В клубе.
– Пятьдесят три, если считать подменных охранников и барменов.
– А как вы платите им зарплату?
– Спокойно. Высчитываю смену и проценты.
– И все помните?
– Ну конечно.
– А зачем? Почему не нанять бухгалтера.
– А я не доверяю никому. Меня трое уже наебать пытались. Они видят мужика в татуировках, клуб, в котором бардак, и думают, что здесь можно поживиться. Одному такому я сломал ногу.
– Но ведь нельзя жить, никому не доверяя. Надо искать.
– Не согласен. Лучше жить никому не доверяя, тогда будешь всегда готов к тому, что тебя наебут.
Я даже задумалась над тем, что он сказал. Где-то он может и прав, но…
– Все равно же есть люди, которым вы доверяете?
– Есть конечно. У меня есть шикарный друг. Был, вернее.
– Почему был? – спрашиваю на автомате, продолжая набирать текст на ноуте.
– Женился, гад. Вообще не понимаю, что заставляет человека в эту кабалу втягиваться. Ведь самое лучшее – ощущение новизны, когда хочешь одну маленькую, сосредоточенную мышку и можешь себе ее позволить, а не думаешь: а не отберёт ли
– Любовь? – пытаюсь я привести себя в чувства и вспомнить, что он только что ясно дал понять, что просто меня хочет. Вот прямо сейчас без каких-либо планов на будущее. Такие как он не становятся верными мужьями, с такими нужно иметь только одни отношения – профессиональные, как бы сильно меня при этом не колбасило от его близости.
– Не ругайся при мне, – усмехается он и даже руки убирает и идет к бару, и что-то наливает. Ненавижу алкоголь, хотя и работала с ним много лет. Он может сейчас налакаться, снова ко мне прикоснуться и начать настаивать, а он настолько совершенный на вид, что я могу и не устоять.
– А вы знали, что пьете мочу бактерий?
Он тут же выплюнул всю жидкость, которая у него была, шумно откашлявшись.
– Ты как че-нить ляпнешь.
– Мысли вслух. И это, кстати, правда.
– Ты – чума на мою голову. Секса не даешь, про алкоголь любимый гадости говоришь, всех удовольствий меня лишила.
– Ну зачем вам я, если секс можно получить с любой.
– В том-то и дело, что не с любой. Но думаю, и ты долго не сможешь сопротивляться, – усмехается он и снимает с себя мокрую футболку, играет мускулами, под аккомпанемент моего влажного взгляда. Ну почему он такой шикарный, ну почему я не могу как собственная мать просто поддаться порочному желанию, хотя бы пальцами провести по этим кубикам.
– Осознав, что вы как сексуальный объект мне не интересны… – с трудом разлепляю губы, а он смеется. – Вы потеряете ко мне интерес.
Он уходит в свое логово, все еще смеясь, а я отворачиваюсь к ноуту, чувствуя, насколько влажным стало белье. Надо, похоже, с собой носить сменное теперь. Вынуждаю себя снова приступить к работе, а спустя пару минут слышу шаги за спиной, а затем шепот прямо в ухо – обжигающий, сексуальный.
– Врушка. Но это даже интересно. Но дольше пары дней ты не продержишься, потому что, – его рука совершенно бесцеремонно ложится мне на бедро и сжимает его пальцами так, что я еле сдерживаюсь, чтобы не заелозить. – Ты уже мокрая. Признайся.
– А если через два дня я все еще буду девственницей? Повысите мне зарплату?
– В каком отверстии? – вторая рука ложится на щеку, а большой палец нажимает на губы, вынуждая раскрыть их и принять солоноватый палец в рот. Черт, ну проснись же ты, Оля! – Я, например, очень люблю трахать в ротик. А у тебя он очень сладкий.
Я прикусываю палец резко, сильно, так, что он отдёргивает руку и искусно матерится.
– Во всех отверстиях, Игнат, как вас там.
– Олегович я, Олегович. Зараза, – ругается он и уходит из кабинета, а я опускаю голову на стол, бьюсь несколько раз, чтобы снять морок, который меня обволок, и снова принимаюсь за работу. Ею я планирую себя загрузить по максимуму. И это сегодня только бумаги, а завтра мне предстоит выйти в клуб и, как минимум, познакомиться с персоналом.