Девочка для ледяного
Шрифт:
— Вы… вы не чувствуете холода? — прошептала я, и голос мой дрожал. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как камень.
Я не спрашивала о погоде.
— На улице не лето, — произнес он наконец, и его голос звучал так же спокойно, как будто мы обсуждали погоду в саду. — Вам бы стоило одеться потеплее, маркиза. А то простудитесь.
Я смотрела на него, пытаясь прочитать его лицо.
Был ли он тем, кто стоял за моей спиной в темноте? Тот, чья маска сверкала ледяным светом? Тот, чьи пальцы оставили на моей коже узоры изморози? Тот, кто подарил
Или он просто… Лиор Харт? Троюродный брат мужа? Человек, который приехал, чтобы забрать всё, что осталось от моего мужа?
— Вы… — начала я, но слова застряли в горле. Что я могла сказать? Что я боюсь? Что я хочу, чтобы он был им? Что я хочу, чтобы он был не им? Что я не знаю, чего хочу?
Я закрыла глаза. На мгновение. Чтобы собраться с мыслями. Чтобы не заплакать. Чтобы не закричать. Чтобы не упасть на колени и не умолять его: «Скажи мне! Скажи мне, кто ты!»
Мои пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Боль была хороша. Она помогала мне держаться. Помогала мне не разлететься на кусочки от этого страшного, прекрасного, ужасного смешения чувств.
Когда я открыла глаза, Лиор смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым. Напряженным.
— Маркиза, — произнес он, и его голос стал мягче. Почти… заботливым. — Мне кажется, что вам стоит отдохнуть. Только сначала скажите, могу ли я остаться здесь?
Я сделала глубокий вдох. Воздух был холодным. Резким. Он жег легкие.
— Поступайте, как считаете нужным, — прошептала я почти безжизненным голосом.
Кажется, я выкрутилась. Но я не уверена. Вроде бы сняла с себя ответственность, а вроде бы и нет. Я не могла позволить ему остаться, но и не могла прогнать.
— Значит, я остаюсь, — усмехнулся Лиор.
Я встала и направилась к двери. Моя юбка шуршала, как шелест смерти. Я не хотела оборачиваться. Не хотела видеть его лицо. Не хотела видеть, как он смотрит на меня. Я хотела только одного — убежать. Убежать от него. От этого холода. От этой игры.
«Хоть бы мой ответ понравился убийце!» — пронеслась в голове. Я не знала, кого я боюсь больше. Того, кто предлагает мне защиту. Или того, кто дарит мне свободу. Или того, кто может быть… и тем, и другим.
Где-то глубоко, внизу живота, началось — то самое: жжение, смешанное с ужасом. Оно распространялось по венам, заставляя пальцы ног судорожно сжиматься в ботинках — как если бы в мою плоть впились ледяные иглы, а потом их начали медленно нагревать до белого каления. Это было нечто новое, не просто страх, а ощущение того, что я иду по тонкому лезвию ножа.
— Госпожа, я допишу ответы, с вашего позволения? — спросил дворецкий, глядя на оставшуюся гору писем.
Я кивнула, не оборачиваясь. Я не могла говорить. Я не могла думать. Я могла только чувствовать. Чувствовать этот холод. Чувствовать его присутствие. Чувствовать, как внутри меня разгорается нечто большее, чем просто страх или паника.
Интерес. Жажда. Желание.
Я вышла из комнаты, не оглядываясь.
За дверью
Я знала, что он где-то рядом. Он всегда был рядом. Он следил за мной. Он слышал меня. Он знал, что я снова в ловушке. И он играл со мной.
А я… Я играла с ним.
Глава 27
Я оглянулась на дверь. Она была закрыта. Закрыта, как и все другие двери в этом доме, которые теперь принадлежали мне.
Я сделала шаг в сторону кабинета мужа — того самого, где он когда-то сидел, размышляя, как бы избавиться от меня, не запятнав свою репутацию.
Я открыла дверь. Внутри пахло пылью, дорогим табаком и… увядшими цветами. На столе лежало всё, что осталось от его жизни: перья, бумаги, чернильницы, а также стопка бухгалтерских книг в шкафу. Я взяла одну из них — самую последнюю. Страницы были аккуратно пронумерованы, записи сделаны четким почерком. Я перевернула страницу. И ещё одну. И ещё…
Мои глаза застыли на цифрах.
Цифрах, которые говорили мне о том, сколько денег было потрачено на Лизетту. На её платья, украшения, парики, духи, конфеты, кареты, лошадей, слуг, подарки для её семьи…
И если внимательно посмотреть на цифры, то любовница была не у мужа, а… у меня! Я могла смело назвать ее “моей любовницей!”, ведь это было оплачено моими деньгами.
Не его! Моими! Его деньги лежали нетронутыми, судя по записям!
Мне вдруг стало вдвойне обидно. Значит, любовницу обували-одевали за мой счет.
Грусть накатила на меня, как волна. Грусть оттого, что я была так глупа. Так наивна. Так слепа. Я верила, что любовь может победить всё. Что мой муж, красивый, холодный, аристократичный, однажды полюбит меня. Но нет… Он просто использовал меня. Как мебель. Как вещь. Как источник дохода.
Я захотела разорвать эту книгу на клочки. Хотела сжечь её. Но я не сделала этого. Вместо этого я саркастично улыбнулась. «Ну что ж, — подумала я, — теперь наступила экономия».
Я убрала книгу из шкафа и спрятала её в стол под замок. Замок щелкнул, как выстрел. Я вздохнула с облегчением. Теперь она была в безопасности. Никто не найдет её. Никто не узнает, сколько денег было потрачено на Лизетту. Никто не свяжет два убийства и две смерти в одну серию.
Черт! Я заметаю следы убийцы! Пытаюсь обезопасить его.
Вот как это?
Впрочем, я пытаюсь обезопасить и себя тоже. Поскольку я никому не смогу доказать, что убийца действовал по собственной воле, а не по моей просьбе.
Я хотела уже задвинуть ящик, как вдруг заметила что-то странное. Что-то, что лежало в самом низу стола, завёрнутое в бумагу. Я взяла это в руки. Оно было холодным. Тяжёлым. Я развернула бумагу. Передо мной был флакончик. Маленький, хрупкий, с тонкой крышечкой. На нём не было никакой надписи. Никаких опознавательных знаков. Ничего, что могло бы указать на его содержимое.