Девочка и мальчик
Шрифт:
Во время завтрака на следующее утро все происходит как всегда: отец со спокойным удовлетворением выслушивает прогноз погоды, в котором сообщается об умеренном морозе, без снегопадов.
К завтраку он уже принес из деревенской булочной свежие булочки. На нем новая клетчатая спортивная рубашка, которую мать подарила ему на рождество. А мать ухаживает за мужем и дочерью.
Когда они уже кончают завтрак,
— Я бы хотела вернуться домой.
— Что-нибудь с ногой? — пугается отец.
Мать, собирая посуду, бросает на дочь короткий, внимательный взгляд.
— И нет и да, — отвечает Катрин, — я не могу делать то, что мне хочется.
— Но тебе же здесь спокойно, — удивляется отец, — тебе надо отдохнуть.
— Дома я могу смотреть телевизор.
— Вот так так, телевизор ты никогда не любила.
— И не люблю. Но совсем без него скучно.
— Нам осталось всего четыре дня.
— И они могут тянуться целую вечность.
Мать уносит посуду, а вернувшись, говорит:
— Пусть едет. Я ее понимаю. Мы отдыхаем на свой лад, а для нее все не так. Старше она стала, твоя Катя.
Катрин с благодарностью смотрит на мать, которая с таким пониманием отнеслась к ней.
— Не знаю, — горячится отец, — что с тобой, Катя?
— Ничего, просто я хочу домой.
— Автобус отходит через час. — Отец поднимается и приводит в порядок удочки.
— К воскресенью купи что-нибудь, — просит мать.
Катрин в своей комнатушке складывает вещи в большую сумку. В окно она видит отца, который спускается к озеру. Медленно, опустив голову, шагает он по тропинке. О чем же он думает? Его Катя не радуется больше житью в домике, хочет домой. Ее манит город, телевизор. А что бы он сказал, знай он, что у нее из головы не выходит мальчик с катка?
Озеро раскинулось далеко во все стороны, на его ледяной поверхности отец кажется совсем маленьким. Он переходит от одной отмеченной темно-зелеными сосновыми ветками лунки к другой и опускает в них удочки.
Катрин присела на край кровати. Все уже упаковано, время до отъезда есть.
Мать стоит в дверях. Давно?
— Протопи все комнаты, — просит она. — Габриель часто забывает.
— Протоплю, не собираюсь дрожать от холода.
— И сходи еще раз в поликлинику. Не помешает.
— Не беспокойся. Я все доведу до конца.
— Знаю. А отцу придется привыкать.
— Он спустился к озеру.
— Да.
— Я должна вовремя выйти.
— Но не слишком рано. Замерзнешь на остановке.
— Ну, я сейчас хожу не очень быстро.
Мать улыбается:
— Мы с тобой чистопробные горожанки.
— Но тебе здесь
— Да, в этот раз очень нравится.
Мать делает дочери несколько бутербродов с собой, дает денег на покупки.
Когда Катрин уже собралась уходить, в дверях появился отец.
— Ну что ж, пошли, — говорит он.
— Я и одна дойду, — протестует Катрин, — ты же хотел рыбу удить.
— Времени хватит, — отвечает отец. — Давай твою сумку.
Перед домиком стоят маленькие спортивные санки, к сиденью привязана подушка.
Катрин смущенно смотрит на незамысловатую повозку.
— Сможешь и ногу вытянуть, — объясняет отец.
Девочка садится в санки и послушно вытягивает ногу.
Отец бежит как хорошая лошадка, ровным шагом везущая свой воз. Для Катрин в такой езде есть преимущество — не нужно смотреть отцу в глаза и говорить не нужно.
К счастью, им никто не встретился на дороге, остановка автобуса совсем недалеко от деревни, ее ввели для обитателей садовых домиков, что у леса и на озере. Едва Катрин с отцом добрались, как увидели на заснеженном шоссе автобус.
— Ну, что, — говорит отец, — будь осторожней при пересадке. Лестница к электричке бывает обледенелой.
— Знаю.
Катрин целует отца, но он словно одеревенел. Автобус отъезжает, а отец стоит рядом с санками как потерянный.
Катрин отошла от заднего окна, когда автобус свернул на деревенскую улицу и ей уже не видно отца. Тут на одно-единственное мгновение она пожалела, что не выдержала в домике еще несколько дней.
Но стоило ей повернуться и поглядеть вперед, по направлению движения автобуса, как она почувствовала, что рада и даже очень рада, ведь с каждым километром она приближается к городу.
В город Катрин приезжает уже под вечер.
Непривычно долго длилась эта поездка. Автобус съехал в придорожную канаву. Прошло много времени, пока его вытянули. «Просто чертовщина какая-то, — подумала Катрин. — Отец же не хотел, чтобы я уезжала». Электричка тоже подмигнула ей красными сигнальными огнями.
Но огни на Варшауэрштрассе заставляют Катрин забыть неудачи последних часов. На мосту свистит ветер. В сумерках зимнего дня, освещенный словно корабль, лежит слева от моста электроламповый завод. Конвейер, на котором там работает мать, бежит не останавливаясь, выбрасывая мерно лампу за лампой.
С другой стороны, под мостом, можно разглядеть ремонтные мастерские, где отец проводит дни и годы. Маневровый локомотив тащит вагоны на территорию мастерских, окутывая их мощным облаком пара.