Девочка и пёс
Шрифт:
– Эй ты, мудило высохшее, – весело обратился к Галкуту «змееносец». – Ты шляпу то сними, чай в приличном обществе. – И зычно захохотал.
«Бычок» лишь криво ухмыльнулся, ловко вертя дубину в руке. Галкут бросился на него.
На это мгновенно среагировал «змееносец», попытавшись подсечь широкой режущей кромкой наконечника копья правую ногу Галкута. В какой-то мере ему это удалось. Галкут вздрогнул от боли, раненая нога подвернулась и он полетел вниз. «Бычок» ударил справа налево, но дубина лишь едва задела голову падающего врага и только сбила с него шляпу.
– Говорят же
Галкут упал, уперевшись левой рукой в землю и в следующий миг со всей силы всадил нож в левое бедро «бычка». Тот взвыл и резко отпрянул. Ударил наотмашь. Дубина приложилась к голове Галкута, но удар получился несильным. Слуга судьи выдернул из плоти врага нож, намереваясь на этот раз вонзить его в живот.
– Нет! – закричала Элен, вскочив на ноги. «Змееносец» воздел копье, видимо собираясь мощным ударом пронзить противника насквозь.
Галкут тут же отреагировал на её крик и развернулся. Он успел в последний момент отвести рукой нацеленное в него копье и оно ушло в землю, правда при этом глубоко распоров ему правое предплечье. Он, не выпуская нож, крепко вцепился в древко и, опираясь на него, поднял себя на ноги. «Змееносец» неожиданно отпустил своё оружие и совершенно профессиональным боксерским прямым ударом заехал Галкуту кулаком в лицо. Слуга судьи отшатнулся, но сумел не потеряться и попытался отбиться древком копья. «Змееносец» не пострадал, но тем не менее покачнулся и его атака на время захлебнулась. «Бычок», прихрамывая, приблизился к месту схватки и поднял дубину.
– Сзади! – Снова взвизгнула Элен.
Галкут нырнул вперед. Дубина крепко ударила его по лопатке, бросая вниз. «Змееносец» попытался встретить его коленом. Галкут уклонился, упал на колени и в следующий момент почти вслепую ударил копьем в «бычка». Наконечник достал до живота окольцованного Дюрона, но вошел не глубоко. «Бычок» матерно выругался, отпрянул назад, схватился за копье и, со всей силы дернув в свою сторону, вырвал его из рук Галкута, который при этом еще и выронил свой нож. Он попытался поднять оружие, но в этот момент «змееносец» ударил его сверху вниз кулаком в голову. В глазах слуги судьи вспыхнули цветные пятна и реальность затуманилась.
Принц, который наконец какой-то тряпицей замотал свой искромсанный лоб и кровь перестала заливать ему глаза, схватил из кучи дров подходящую палку и, буквально подвывая от ярости, подскочил к Галкуту со спины и принялся что есть силы дубасить его. Ему помогал брат-змееносец, сначала кулаками, затем ногами.
Галкут прижался к земле. С замирающим сердцем Элен смотрела как он нащупывает рукоять ножа.
«Бычок», опираясь на копье и зажимая каким-то лоскутом рану на ноге, стоял в стороне и наблюдал за избиением.
– Осторожней, у него где-то там нож, – предупредил он братьев.
В этот миг Галкут извернулся и попытался пырнуть «змееносца». Тот отпрянул и ударил носком сапога Галкута в голову. Слуга судьи дернулся и затих. Тогда татуированный Дюрон наступил на руку с ножом, наклонился и вырвал оружие.
– На, – сказал он Принцу, – трофей.
Тот взял нож и, тяжело дыша, отступил в сторону.
– Яйца ему отрежьте, – со смехом крикнул от костра
– У него их нет, – зло процедил «змееносец» и сделал знак «бычку». Последний поудобней перехватил копье и кинул его брату.
Змееносец поймал и приставил острие к груди Галкута.
– Стойте! – Закричала Элен, выбегая вперед. – Перестаньте!
Все взоры обратились к ней. Девочка испуганно замерла.
– Не-е это просто полный карачун какой-то, – усмехнулся «бычок», – сидим никого не трогаем, приходит эта мелкая, чем-то недовольная, и в результате нас тут всех чуть не распотрошили. И куда только смотрит Судебная палата? Добрым людям уже житья нету от этих разбойников.
– Пожалуйста, отпустите нас, – жалобно проговорила Элен.
– Да ты чего, малая, розу с жопой спутала?! – Искренне удивился змееносец. – Его на мясо, тебя вон вместо той херни на дерево.
– Незачем её на дерево, она в Шинжуне за целое состояние уйдет, – радостно сказал подошедший лысый великан. И теперь, когда он встал во весь свой рост, он казался просто неестественно громадным.
Эти люди были так чудовищны, что часть разума девочки просто не могла поверить в реальность происходящего. Элен ощутила какую-то слабость внизу живота, словно резко захотела в туалет. Колени дрожали. Это было унизительно, она уставилась в землю, чувствуя как по её щекам текут слезы. Ей было жалко себя, жалко Галкута и ещё папу. Которому однажды придется узнать как поступили с его дочерью. Она подняла глаза на Дюронов. Их ауры были такими человеческими. Странно.
С опаской глядя на покрытого татуировками мужчину, державшего копье всё в той же угрожающей позиции, она приблизилась к поверженному Галкуту и опустилась возле него на колени. Слуга судьи лежал на спине и не шевелился. Элен завороженно наблюдала как в его ауре, возле тех мест, где он получил повреждения, пузырятся и пульсируют чёрно-алые пятна. Галкут был жив и вроде бы даже в сознании, однако его глаза с пугающей бессмысленностью глядели в вечернее небо.
– Ты как, Вертел? – Спросил лысый великан у «бычка».
– А-а, – махнул тот рукой, – как шлюха из Красного квартала, на ногах не стою, только лежа.
Великан усмехнулся и, повернувшись к светловолосому подростку, распорядился:
– Иди, проверь, как там Бульдожек, подох или нет.
Принц направился к дереву, возле которого лежал брат, и по пути отвесил Элен чувствительный подзатыльник.
Девочка лишь вжала голову в плечи.
Удары и унижение казалось больше не задевали её. Некое доселе ей совершенно неизвестное чувство смиренной безысходности завладело ею. Это было так не похоже на нее и наверно она бы чрезвычайно возмутилась, если бы кто-то сказал ей, что она слишком уж легко приняла неизбежное и отказалась от борьбы. Она подняла глаза выше, к красноватому чужому небу. На холме она увидела одинокую фигуру. И моментально узнала её. Хотя прежде чем узнавание оформилось окончательно, в голове пронеслось «дед мороз» и затем удивление: «но откуда ему тут взяться?». И не успев даже подумать над тем что делает, она вскочила на ноги и как никогда еще в жизни, истошно, пронзительно, словно выворачивая себя наизнанку завопила: