Девочка и ветер
Шрифт:
– Подожди до завтра. Завтра мне один человек вернет долг.
– Пошел вон, прохвост!
– Послушай меня!
– Не хочу тебя слушать. Завтра, когда «один человек» вернет тебе долг, позвони мне. А сейчас подбери эту мелочь, и чтобы я тебя здесь больше не видел. Подбирай, кому говорю!
Стефан нагнулся, чтобы поднять банкноту, и в этот момент громила пнул его сзади ногой. Несостоявшийся покупатель, потеряв равновесие, упал под стол, ударился головой о нижнюю перекладину стола и ободрал нос.
– Томас, ты ненормальный! – вскочила с криком Ивана, схватив его за мясистое запястье.
– А ты, засранка, сиди, пока и тебе не влетело. – Он оттолкнул ее назад в ободранное кресло, с которого она только что пыталась подняться.
Перепуганная Ангелина всхлипывала, вся дрожа. Два чистых ручейка слез лились по ее щекам. Эти
II
Мария Савич жила в двухкомнатной квартире на Дорчоле [6] , одна с дочерью Иваной, едва сводя концы с концами и борясь за выживание. Ей было нелегко, но она как-то выходила из положения. Ее муж, Алекса, сразу же после развода, в поисках куска хлеба оказался в Гетеборге. Найдя работу и квартиру, познакомился со шведкой Линдой, которая была намного моложе его, с ней он жил в гражданском браке, и она родила ему сына. Разница в возрасте, разногласия, когда его балканский темперамент не сочетался с ее скандинавским, и все более частые отлучки из дома привели к тому, что их пути разошлись.
6
Название одного из районов в центре Белграда, столицы Сербии.
Линда переселилась в Карлштадт [7] , а он остался в Гетеборге. Дни казались похожими один на другой, не считая ежегодных отпусков, когда он приезжал в Белград. Каждый день, утром, он уходил на работу, а вечером встречался с земляками в клубах и кафе, где они боролись с ностальгией и забывали о ежедневных проблемах, заливая их виски и замечательным пивом «Карлсберг». Неудовлетворенность жизнью и монотонность будней казались ему неразрешимыми проблемами, поэтому он много пил.
7
Город и порт в Швеции на берегу Балтийского моря.
В середине июля, по дороге в Бело-Поле [8] , откуда был родом, Алекса появился в Белграде, чтобы ненадолго увидеться с дочерью. Каждый год он удивлялся, насколько она выросла и изменилась. Смотрел на нее и не понимал, что жизнь проходит быстро, а детство длится так недолго.
– Ивана, это твой отец. Обними его, не бойся, – сказала ей Мария ледяным голосом, свидетельствующим, что все чувства к нему она давно похоронила.
Дочка, смущаясь, смотрела на него исподлобья, держалась за спинку стула и не решалась подойти.
8
Посёлок на юге Сербии.
– Это тебе! – Он протянул ей красиво упакованный подарок. Но ее руки не взлетели навстречу яркой подарочной обертке, а остались крепко прижатыми к стулу.
Алекса взял ее на руки и поднял высоко над головой. Она не ответила на поцелуй, но улыбнулась краешком губ.
– Ты не рада папе?
– У меня нет папы! – в тот день она больше ничего не сказала, до самого ужина. Он пробыл у них недолго, двери за собой закрыл необычайно тихо, как будто извинялся или стыдился.
Когда вуаль первых сумерек накрыла оконные проемы, Ивана легла на диван, положив голову на колени Марии, и тихо, с какой-то хрустальной грустью в голосе, очень серьезно спросила мать:
– Мама, а он правда мой папа?
– Да, счастье мое. – Ивана почувствовала, как мамины пальцы гладят ее по затылку.
Семнадцать весен и зим пролетело, и Ивана превратилась в стройную черноглазую девушку, ей вслед оборачивались молодые люди, желая обратить на себя ее внимание. Все чаще она стала пропадать из дома и общаться с сомнительными типами, ежедневно устраивая словесные баталии с матерью. И вот однажды, с адресом отца в руке, с небольшим туристским рюкзаком за плечами, ниоткуда и без предупреждения она появилась перед дверями квартиры отца в Гетеборге. На ее настойчивый звонок никто не ответил, поэтому она позвонила в соседнюю дверь. Небольшие познания в английском языке позволили ей понять, что Алекса, вероятно, на работе и вернется только после пяти вечера. Ивана достала из рюкзака последний
– Здравствуй, папа!
– Ты? Ивана! Ты откуда?
– Вот, приехала. Ты мне нужен.
– С кем ты приехала?
– Одна. На поезде, через Будапешт и Прагу.
Он обнял ее. Его жесткая щетина обожгла лицо. Девушка ощутила какой-то кисловатый запах. От него пахло трактиром и женщинами. Запах душил ее, она почувствовала какую-то тошноту в желудке, какое-то неприятие, но ничего не сказала. Ивана не таким его себе представляла.
– Пожалуйста, заходи!
Он открыл дверь и вошел первым. Квартира была запущена, в страшном беспорядке. Через приоткрытую дверь она увидела, что на полу стоит пепельница, полная окурков, валяется несколько счетов и какой-то порнографический журнал, который Алекса поднял вместе с перекинутыми через спинку дивана брюками и отнес в ванную.
– Прости за беспорядок. Я утром проспал, побежал на работу, не успев прибраться в квартире. Почему ты не сообщила мне, что приезжаешь?
– Хотела сделать тебе сюрприз.
– На сколько ты приехала?
– Я не планирую возвращаться. Остаюсь у тебя.
– Как ты себе это представляешь? А что на это скажет мама?
– Мне семнадцать лет. Скоро я буду совершеннолетней. Моя жизнь – это моя жизнь, и мне решать, как ее прожить. С Марией жить я больше не могу. Она мне не верит, постоянно следит за мной: чем я занимаюсь, с кем дружу, устанавливает мне правила, когда можно выйти и когда вернуться домой, будто я маленькая. Знаешь песню: «Правила, правила, вы меня достали, да…»
– Хорошо, Ивана, но она – твоя мать. Она должна заботиться о тебе.
– Папа, ты хорошо знаешь, какая она зануда. Если бы это было не так, ты бы от нее не ушел.
– Чем она занимается?
– Устроилась на работу в кафе напротив футбольного стадиона.
– Она одна?
– Думаю, что нет. Время от времени встречается с каким-то тренером молодежной команды.
– Извини, я не спросил тебя, ты голодна? Хочешь есть?
– Можно. Проголодалась, пока тебя ждала.
Пока Ивана мыла оставшуюся со вчерашнего дня посуду, Алекса приготовил ей омлет с сосисками и поставил на стол.
– Старик, мне пришла в голову одна идея. Это знаменательный день. Если я когда-нибудь напишу книгу, она будет называться «Первый ужин с отцом»! Класс! А?
В течение нескольких следующих дней Алекса в полицейском управлении и миграционной службе получил все необходимые бумаги и разрешение на временное пребывание для дочери и записал ее на интенсивный курс шведского языка.
Когда август приблизился к зениту и на аллеях стали желтеть первые листья, напоминая о скором приближении осени, Ивана пошла учиться в техникум. Она была сметливой девушкой и очень быстро вписалась и в компанию, и в учебный процесс, хотя большого рвения к занятиям не проявляла. Благодаря тому что во время уроков она была сосредоточенна и внимательно слушала, что говорят преподаватели, дома выполняла только обязательные задания. Отец возвращался с работы довольно поздно, а день казался необычайно длинным, поэтому его надо было чем-то заполнить. Ивана все чаще проводила свободное время с компанией на Авеню [9] и в большом торговом центре рядом с железнодорожным вокзалом. Она покрасила волосы в белый цвет с фиолетовыми прядями, красивой формы пупок украсила пирсингом с искусственным хрустальным камнем.
9
Авеню – центральная улица Гётеборга, променад, местная достопримечательность со множеством магазинов, пабов и ресторанов.