Девочка-лед

Джолос Анна

Перед глазами все еще стоит тот вечер. Вероника сидит в кровавом снегу… Я вдруг только сейчас понимаю, что уже видел ее перемотанные ладони. И причем не раз. Это неприятное открытие — словно кирпичом бьет по голове. Получается, что она и раньше делала подобное? Лгала. Первый раз, что разбила вазу. А во второй — якобы случайно порезалась.

Из воспоминаний меня вырывает осторожный стук в окно. Распахиваю глаза. Лисицына. Стоит в расстегнутой куртке и всматривается в черноту тонированного стекла. Хмурит

брови. Злюка…

Аккуратно открываю дверь, чтобы ее не ударить.

— Ты уснул там, что ли, Беркутов? Или, как всегда, издеваешься? — недовольно интересуется, делая шаг назад.

— И тебе доброе утро, Лиса, — улыбаюсь и накидываю ей на голову капюшон.

Смотрю на нее дольше, чем ей хотелось бы. Стоит без шапки и шарфа. Вся такая красивая, но заболеет ведь…

— Значит, не шутка? — вопросительно вскидывает изящную бровь. — Ты и впрямь собираешься идти на утренник Ульяны?

— Естественно собираюсь, зря я прогуливаю, что ли? — жму кнопку брелка, открывая багажник.

Алена, кажется, действительно удивлена.

Да, девочка, ты еще плохо меня знаешь.

— Зачем тебе это? — спрашивает тихо. И лицо при этом такое серьезное-серьезное. Взгляд колючий.

Какой она все-таки ежик!

— Ну, полагаю, ты пока не готова идти в кино или ресторан. А я, честно говоря, не готов к отказам, Ален. Так что начнем с малого, совместное времяпровождение сближает, — обескураживающе подмигиваю ей.

Она часто-часто моргает, затем, явно смущаясь, опускает ресницы. Молчит, а щеки ее тут же предательски краснеют. И все это за пару секунд.

Обожаю такие моменты. Еле сдерживаюсь от того, чтобы поймать ее за руку, прижать к себе и поцеловать прямо в эти розовые губы. В губы, которые не дают покоя. Которые мне до сих пор не ответили…

— Погоди, я тут привез кое-что, — ныряю в багажник, чтобы отвлечься.

— Что это? — косится озадаченно в сторону красочной коробки внушительного размера.

— Сладкий презент…

Лиса смотрит на меня так, будто я притащил не торт, а, как минимум, террариум с ядовитыми змеями.

— Куда идти-то?

Девчонка, наконец, выходит из ступора и открывает калитку, пропуская меня вперед. Мы заходим на территорию сада. Проходим мимо детской площадки с каруселями-лошадками и забавных беседок в форме гигантских грибов. Заходим в небольшое двухэтажное здание.

— Бахилы надо надеть, — предупреждает она.

Ставлю коробку на подоконник и напяливаю целлофановую фигню желтого цвета. Где они такие достали — загадка. Я за всю жизнь видел в больницах только зеленые и голубые.

— Нам направо, во вторую группу, — сообщает мой Сусанин смущенно. Уж не знаю, что ее так коробит. Подумаешь, на утренник пришел. Тоже мне подвиг…

Я плетусь следом, по пути разглядывая картины юных художников, красующиеся на стенах.

В саду пахнет запеканкой, и отовсюду доносятся детские голоса и смех. Сразу вспоминаю свой горшочный период. Те еще были времена… Воспитатели от меня были в полном ауте.

— Сюда, — девчонка сворачивает налево. Открывает дверь с табличкой «группа 2. Дикие пчелки».

Сдержать улыбку у меня не получается. Пчелки… дикие, хохма.

В небольшой раздевалке шумно копошатся мамаши. Они помогают своим капризным чадам облачиться в праздничные костюмы.

— Ну-ка давай ее сюда! — бойко командует пират, чей глаз закрывает черная повязка.

Он тычет игрушечным пистолетом прямо мне в голову. Молодец, знает куда целиться, чтобы наверняка.

— Кирилл! — ругает его женщина. — Извините.

— Да нормально все, — смеюсь я.

— Пливет, я — гомик, — дергает меня за куртку еще один мелкий, на котором я замечаю весьма странный наряд.

— Гномик, Алеша! — густо краснея, одергивает его сестра, если судить по возрасту.

— Круто, — улыбаюсь я. — Ален, спроси у воспитателя, пожалуйста, куда отдать коробку.

Лисицына кивает, снимает куртку и скрывается за второй дверью.

— Утро доброе, я Мария, — здоровается со мной какая-то блондинка. — Ой, а там у вас торт? Вроде родительский комитет не заказывал. Да еще и такой дорогой!

— Это подарок, не переживайте, — отвечаю я ей.

Стоимость, видимо, определила по фирменной упаковке. «Райские сладости» — очередное детище моей матери. Кондитерские изделия этого бренда достаточно широко известны по Москве и Питеру. Насчет цены она права. Дешевой эту продукцию язык не повернется назвать.

— Ой, здравствуйте, — обращается ко мне, как я понимаю, воспитатель. — Давайте пока оставим торт вот здесь на кухне, а после утренника угостим детей.

— Доброе утро, отлично.

— Идите за мной! — девушка ведет меня в примыкающее к залу помещение.

Там на большом столе я, наконец, оставляю торт, привлекающий слишком много внимания.

— Ой спасибо огромное, думаю, ребятам понравится! — вслух рассуждает она.

— Не сомневаюсь, за качество не переживайте. Там нет ничего вредного. Специально для детей.

— Спасибо! — благодарит снова, заставляя чувствовать себя неудобно.

— Да перестаньте, это всего лишь торт, — небрежно отмахиваюсь.

Тоже мне сделали из этого целое событие.

— Ален, а вы проходите в танцевальный зал. Уже можно.

Лисицына кивает. Молча идет к выходу, и я снова хвостом шагаю за ней. Уже через минуту мы оказываемся в украшенном к празднику зале, на импровизированной сцене которого стоит высокая елка. Честно говоря, выглядит она весьма удручающе. Редкая и скудно украшенная. Хотя, дети, похоже, искренне рады и такой.