Девочка-лед
Шрифт:
Дергаю ручку, игнорируя вопрос, но дверь под его натиском не поддается.
Как же он достал меня!
— Дай пройти, — шипение сквозь почти сжатые губы.
— Разобралась с несчастным пятачком и пухом, Лиса? — опять поднимает тему моих страданий он. — Или твой мозг не способен даже на такие простейшие операции?
Закатываю глаза и цокаю языком.
— Отойди от двери, — повторяю упрямо.
— А ты заставь меня, — с вызовом произносит он, и уголок его рта при это едва заметно дергается.
Ладонь
— Руку убери.
— Букет почему не взяла? — мрачно интересуется, нависая надо мной черной, грозовой тучей.
— Не пойти ли тебе… — вскидываю на него пропитанный едкой ненавистью взгляд.
Выжечь бы ему глаза…
Переломать кости.
И чтобы кровью своей захлебывался. Как Данька сегодня…
Очень надеюсь, что на районных соревнованиях мою мечту осуществит какой-нибудь парень.
— Че ты там прошелестела? — угрожающе склоняется и приближается, сокращая расстояние между нами.
Боюсь, еще секунда — и мы снова вцепимся в глотки друг друга.
Но дверь внезапно открывается изнутри. Недовольный Петр Алексеевич бросает на Беркутова подозрительный взгляд.
— Опаздываете! Плюс полчаса! — констатирует сухо.
Я мышью проскальзываю мимо тренера в зал. Данька, завидев меня, резко поднимается с лавки. Пока идет ко мне, сверлит хмурым взором того, кто шагает за моей спиной.
Ох чую, Князеву уже известно о том, что случилось на алгебре. Новости в этой клоаке распространяются как стремительно «убегающий» во все стороны горох…
— Ты отправляешься со мной драить горячо любимый бассейн, — информирует Петр Алексеевич, обращаясь к нему. — Вы двое занимаетесь залом. Инвентарь убрать, полы помыть до блеска. Зинаида Генриховна проследит.
Уборщица с нескрываемым удовольствием ставит к нашим ногам швабру и ведра, активно кивая головой в подтверждение сказанного.
— Че за пионерские методы? — морщится Роман, глядя на вверенный нам рабочий инвентарь.
— Твой отец меня поддержит, не сомневайся!
Беркут фыркает.
— И без глупостей, понял меня? — предупреждает физкультурник его сурово. — Ведро, тряпка, швабра. Фронт работ — весь зал.
— А резиновую защиту ей? — выдает насмешливо брюнет.
Кретин.
Речь о перчатках, но нам с Князевым предельно ясно, к чему брошена эта фраза.
— Мразь! — тихо шипит Данька.
— Ну-ка повтори, ушлепок, — Роман прищуривается и делает шаг вперед, выгибая шахматным конем шею.
— Рты закрыли оба! — басом ревет тренер. — Хватит мне тут петушиные бои устраивать!
— Пусть идет в бассейн, — натужно дыша, просит Даня. И от разрывающей его злости аж брови сошлись на переносице. — Либо Алена туда, а я останусь здесь.
— Нет, — сразу обрубает тренер. —
Пытается таким образом получить с меня клятвенное обещание не прибить в ближайшие полтора часа человека, изо дня в день превращающего мою жизнь в ад.
Киваю. Беру ведро и чтобы успокоить друга, сдержанно улыбаюсь, проходя мимо. Его обеспокоенное лицо выражает крайнее недовольство сложившимся раскладом, но мы оба знаем, что против Петра не попрешь…
— Я уйду в четыре тридцать, — объявляет Беркутов.
— Уйдешь, если зал будет готов, — меняет формулировку его заявления мужчина.
— Так и так уйду, — бросает тот нагло в ответ и удаляется скручивать натянутую волейбольную сетку.
— За мной, Князев, — слышу я как командует физкультурник.
Наполняя в туалете большое, алюминиевое ведро водой, думаю о том, как мне продержаться наедине с этим… представителем двуногих. Надо отработать наказание как можно быстрее, чтобы сократить время, которое мы вынуждены провести в обществе друг друга.
Да. Отличное решение. Просто прекрасное.
Продержаться.
Дай мне терпения, Господи…
Возвращаюсь в зал и начинаю воодушевленно заметать мусор веником. Спортивная площадка у нас огромная. Прикидываю сколько времени придется потратить на мытье полов — и прямо, если честно, дурно становится. Дай бог управиться до пяти.
Беркутов таскает маты. Судя по ритмично играющей гавкатне, он в наушниках. Наслаждается музыкой. Оно и к лучшему…
Зинаида Генриховна сперва, зевая, отгадывает кроссворд в какой-то газетенке, потом, убедившись, что мы заняты работой, и вовсе испаряется. Стопроцентно пошла в буфет. Ну и пусть. Мне даже приятно в какой-то степени, что я могу взять часть ее работы на себя.
Закатываю рукава рубашки и натягиваю на руки перчатки. Слышу смешок.
Гоблин мерзкий…
Развожу моющее средство с водой в пропорции 1 к 3 и окунаю тряпку. Выжимаю, представляя, что эта шея вон того идиота. Цепляю тряпку на швабру и только сейчас задаюсь вопросом, почему в нашей новомодной гимназии нет современной поломоечной машинки. По типу тех, что можно увидеть в торговых центрах.
Поднимаю ведро. Несу в конец зала, чтобы начать от стены и двигаться к выходу. Принимаюсь за работу.
Минут сорок спустя, движения выполняю уже на автомате. Руки болят, я устала, сил нет совсем, но надо добраться до середины. И считай, свою половину я выстрадала.
Беркутов все это время развлекается с баскетбольным мячом, то и дело забивая трехочковый. Несколько раз нарочно кидает мяч в меня. Небольно, но все же неприятно. Задирает, как обычно.
Отскакивая, мяч прямо в эту секунду попадает в ведро, которое, опасно расплескивает воду вокруг.