Девочка-лед
Шрифт:
«Жених». «Свадьба летом». «Уговор». «Совместная жизнь».
Какого черта Лисицына ни разу и словом об этом не обмолвилась? Не посчитала нужным, важным? Или то, что между нами происходит для нее не имеет никакого значения? Хотя нет, стоп. Однажды она что-то прошелестела насчет него, но подробностей не помню.
Раздраженно потираю шею. Осматриваю кухню, которую мы разнесли. Оцениваю ущерб так сказать. Вряд ли бабушка Алены придет в восторг от увиденного. Действительно надо бы прибраться.
Вот только колошматит меня до сих пор. Зол по-страшному
На глаза попадается стеклянная тара и граненый стакан. Видать Рельсовый себе приготовил. Я вообще-то не пью, но сейчас руки как-то сами собой тянутся к бутылке. Самогон, по ходу. Любопытно, эта штука поможет сбить нервное напряжение?
Наливаю прозрачную жидкость в стакан. Принюхиваюсь. Ну, не так уж плохо. Яблоками и древесиной пахнет. Выдыхаю и опрокидываю в себя содержимое.
Нормально. Немного обжигает глотку, но в целом, вполне сносно. Вовсе не отвратно на вкус.
Наливаю еще, устало тру веки. Не успел год начаться, а уже все через одно место. Вместо запланированного мною свидания в ресторане башни «Москва-Сити» я сейчас пью самогон в жопе мира — Бобруйске. В то время как моя Лисицына объясняется на заднем дворе со своим якобы женихом. Женихом местного бандитского розлива. Тоже мне, Саша Белый недоделанный! Но надо отдать ему должное, в плане драки соперник он достойный. Морду мне вон даже разбил и пару раз крепко засадил по ребрам.
Усмехаюсь. Пью.
Хорошо…
Тепло приятное разгоняется по телу. Никакого жжения и особых неприятных ощущений. Мягенько и не пьянеешь вроде совсем. Зато хоть приотпустило чуток.
Разглядываю свой испорченный свитер. Весь в его кровищи. Так себе картина, если честно. Видела б меня моя матушка или Серый…
Тяжелый вздох. Гнетет прямо ожидание это. Охота хряпнуть еще. Ничего так пойло. Отставляю стакан и пью прямо из бутылки.
«Почему ты меня не слышишь? Мне надо самой с ним поговорить!»
О чем говорить-то, Лисицына? На черта тебе сдался этот уголовник? Он же утащит тебя на дно еще глубже.
Пью. Образовавшаяся тишина давит на барабанные перепонки. Не знаю, сколько времени прошло, но бутылка опустела, а Харитонова так и не вернулась. Гребаный Паровозов и Лисицына — тоже. Зато мне как-то ненавязчиво в голову бахнуло. Закусывать, наверное, положено. Во всяком случае, дед мой так делал всегда.
Нецензурно выругавшись, направляюсь к раковине. Под ногами хрустят осколки разбитой посуды, вывалившейся из шкафа.
Откручиваю кран. Наклоняюсь. Умываю лицо холодной водой, дабы полегчало. Голову под струю подставляю. Торкнуло-то как неожиданно совсем. Выпрямляюсь, моргаю. Аж плывет все перед глазами. Вот тебе и «мягонько».
И где все, вашу ж налево???
Слышу копошение за спиной.
Оборачиваюсь. Передо мной — суровое лицо весьма миловидной пожилой женщины. Но при этом явно агрессивно настроенной. Рот ее в ужасе распахивается, когда она смотрит на мой испачканный кровью свитер. И
— Бандюганы треклятые! — последнее, что я слышу, а затем нечто тяжелое (судя по всему то, что она сжимала в руках) прилетает мне прямо по башке.
И все. Дезориентация полная и темнота сплошная перед глазами.
Долбаный Бобруйск, да будут счастливы все его обитатели…
Глава 82
АЛЕНА
На улице невероятно тихо. Одинокий горбатый фонарь, который стоит по ту сторону забора, освещает небольшой, уютный внутренний дворик. По иронии судьбы наш нелегкий разговор должен состояться именно в этом месте. Тут когда-то все и начиналось… Сколько раз маленькие Илья и Алена засиживались здесь допоздна. Загадывали друг другу загадки, играли в морской бой, смотрели на звезды и рассуждали о таинственных черных дырах. Представляли, что на тех дальних планетах тоже есть жизнь и мечтали однажды полететь на луну. До чего же глупые…
Снежок белым одеялом опускается на землю, а мороз рисует причудливые узоры на стеклах. Красиво, да только на душе тревожно и тягостно.
— Застегни пальто, простудишься, — говорю я обращаясь к Паровозову, достающему из кармана пачку сигарет.
— Прибереги заботу для своего малахольного, — отзывается он, вставляя в рот сигарету.
— Илья, — качаю головой.
— Зачем позвала сюда? — спрашивает недовольно. Настроение у него плохое. В принципе, неудивительно.
— Поговорить по-человечески: без драк, оружия и взаимных оскорблений.
— А не хер было ЕГО сюда тащить.
— А я не тащила. Одну не отпустил, — отвечаю честно, и Паровоз в секунду меняется в лице.
— Не отпустил, — повторяет, презрительно фыркая.
— Да. Роман… беспокоится обо мне.
— Я не собираюсь это слушать. Ты одно скажи, Ален, — прищуривается и резко выдыхает дым, — чем он, по-твоему, лучше меня?
Начинается! Как маленький, в самом деле.
— Лучше, хуже… Причем здесь это. Он — тоже далеко не святой.
Тяжело вздыхаю и какое-то время просто вглядываюсь в черты его лица. Такие знакомые, родные. Как же он вырос за последние годы! Совсем уже мужчина… Раньше мне казалось, что я его знаю, но теперь… кто этот человек? Что у него на душе? О чем он думает, мечтает и чем живет?
— Что? — брови сходятся на переносице. Не нравится ему, что я так пристально его разглядываю.
— Ты очень изменился, Илья, и меня это пугает.
— Не выдумывай, — снова затягивается и тоже смотрит на меня, не отрываясь.
Этот молчаливый диалог только обостряет недопонимание, сложившееся между нами.
— Что с плечом? Кто тебя подстрелил? — пытаюсь вывести его на откровенность, но не тут-то было.
— Ты об этом поговорить хотела? — раздраженно тушит окурок носком ботинка.