Девочка-лед
Шрифт:
«Ну? Бери же…» — склонился к ней ближе и сразу уловил какой-то лесной запах, исходивший от ее русых, слегка выгоревших на солнце волос.
«Не нужны они мне!» — наконец, услышал недовольный девчачий голос.
«Что значит не нужны? Бери!» — уже заведенный, настойчиво начал впихивать ей в руки творение флориста.
«Отстань!»
Туда-сюда букет трепали. В итоге, он оказался на полу у наших ног. И понеслось…
Стоит признать, это было мое фиаско. У меня внутри все клокотало от гнева. Мы начали пререкаться. Слово за слово, деталей уже не назову. Помню только, что в какой-то момент она захотела пройти.
Так Пельш осталась и без букета, и без духов.
Пришлось отдать Яну свой навороченный скейт и выслушать ушат скабрезных шуток от парней. Мол не по зубам оказалась мне убогая. Собственно, с того дня я и возненавидел новенькую. Всеми фибрами своей души.
— Ром, поворот проехали, — выдергивает меня из омута воспоминаний Камиль.
Твою мать. Чтоб тебя, Лисицына! Прямо наваждение какое-то на мою голову…
Глава 37
АЛЕНА
Мы с Аллочкой с интересом разглядываем нового жителя зоомаркета. Ульяна — та вообще в восторге полном.
— Шиншилла Белый Вильсон, — сообщает Шевцова.
— Красивая, — наклоняясь ближе, говорю я.
— Бесполезная, — машет рукой блондинка. — Собака, кошка, ладно. Они хоть как-то свои чувства могут проявить по отношению к хозяину. — А эти что? Только едят, да гадят.
Пожимаю плечами, насыпая в специальную ванночку песок. Шиншиллы купаются именно так. Не в воде. Открываю клетку и устанавливаю ванночку в центр. Зверек почти сразу прыгает туда. Ульянка начинает громко хохотать, глядя на кувыркающегося Вильсона.
— Эх, шубы из них какиииие! — мечтательно тянет Шевцова, и тут же получает от меня локтем в бок. — Ай!
— Тебе не стыдно? — возмущаюсь я. — Ты ведь с животными работаешь, какая шуба, Алла!
— Ой, Лисицына, работа-работой, но шубы, вот честно, — моя слабость, — она блаженно зажмуривается.
— Ты считай убийц поддерживаешь! — недовольно комментирую я, задвигая щеколду.
— Ну прям! — она улыбается и смотрит на меня как на дуру. — Так если разобраться, то есть те же яйца, например, тоже — преступление.
— А мы ели на завтрак омлет, — выдает сестра.
— Ну а я о чем! — хохочет Аллочка. — Убийцы цыплят, вот вы кто!
Н-да… Так-то есть в словах Шевцовой доля правды.
— Идемте. Пока никого нет, выпьем чаю, а то набегут ведь сейчас! — зовет нас она, исчезая за высоким стеллажом.
— Я посмотреть хочу! — прилипнув к стеклу, отказывается от горячего напитка Уля.
— Ален, ты прикинь, я сегодня иду в «Колизей», — взволнованно вещает блондинка, разливая кипяток по чашкам. — Тот парень, о котором я тебе рассказывала, вчера позвонил мне. Представляешь?
Я молчу. Меня всегда вводят в ступор эти ее истории о знакомствах «на стороне».
— Думаю, я его зацепила! — довольно ухмыляется Алла. — Неудивительно в принципе. Но ты хоть представляешь,
— Шанс на что? — кисло интересуюсь я, размешивая сахар. Что что, а на работе сахар есть у нас всегда. Потому что Шевцова без него не может. Даже будучи на своей странной диете.
— Попасть в элиту, — поясняет она.
Все еще мечтает о красивой жизни. Алла порой … такая Алла…
— У тебя есть Костя, — напоминаю я в очередной раз. — Ты говорила, что не собираешься его бросать.
— Конечно не собираюсь! — горячо соглашается она. — Пока. Но если того потребуют обстоятельства. Надо уметь видеть перспективу!
— Алла! Костя ведь так тебя любит! — вспоминая ее же рассказы об этом парне, говорю я. — В погоне за чем-то эфемерным, упустишь настоящее.
— Фу, Лиса, давай только вот без этих громких, высокопарных фраз! Как там… — напряженно хмурит лоб. — Лучше курица в руках, чем что-то там…
— Лучше синица в руках, чем журавль в небе, — поправляю я.
— Не занудствуй в общем! — морщится она. — Я, может быть, исключительно для журавля и рождена.
Шевцова деловито вскидывает подбородок и смотрится в зеркальце. И то, что она там видит, ей нравится.
— Но Костю, как и обещала, пока попридержу. Ты права, не стоит в колодец с головой.
— В омут…
— Пусть будет. Ботаник Костик — моя подушка безопасности. Преданный, тихий, с квартирой какой-никакой. Но тот, с кем я познакомилась… — ее губы расползаются в хищной улыбке. — Он такой классный, ты не представляешь!
— За двумя зайцами погонишься…
— Ну хватит, Лисицына, реально бесишь уже! — злится, бросая на меня гневный взгляд.
— Ты не любишь Костю, да? — все же решаюсь спросить. — Иначе бы не рассматривала его только как подушку безопасности…
— Садись, пять! — торжественно объявляет она. — На одной любви далеко не уедешь, Ален. Надо быть хитрее. Нельзя к мужикам прикипать. Нельзя о чувствах думать. Мужиками надо пользоваться, понимаешь? Из всего выгоду уметь извлекать.
Если честно, то, что она говорит — просто ужасно.
— И вот не надо так на меня смотреть! — отпивая из чашки, заявляет громко. — Запомни, подруга, всем парням нужно только одно: поскорее залезть к тебе под юбку.
— Зачем это под юбку? — удивленно вопрошает незаметно появившаяся рядом Ульяна.
— Зайчик, ты зачем подслушиваешь? — хохочет Аллочка.
— Ульян, — краснея, протягиваю ей пакет с дивно пахнущим сеном. — Угости Вильсона, хорошо?
— Лаадно, — вздыхает она, явно расстроенная тем, что Шевцова свернула разговор.
Звенят колокольчики. Мы спешим в зал. Вторая половина дня, да еще суббота. Народ начинает активно идти за покупками для своих питомцев. За весь вечер не удается даже присесть. В шесть Аллочка уходит в подсобку. Чихать она хотела на заполненный посетителями магазин, сборы на свидание — для нее явно важнее работы. Честно говоря, за этот час я устаю неимоверно. Едва поспеваю и на кассе товары пробивать, и попутно отвечать на вопросы. Очень мне помогает мой маленький помощник, Ульяна. Она знает, где и что лежит. Приносит то, что нужно людям, и я ей за это очень благодарна. А вот на Шевцову злюсь неимоверно. В какой-то момент не выдерживаю и прошу ее выйти в зал. Ловить рыбу и одновременно с этим обслуживать скопившуюся очередь — мне физически не по силам.