Девочка-лед
Шрифт:
Спустя пятнадцать минут мы, наконец-то, выходим из подъезда. Дверь поддается не сразу. Надо же как замело!
Ульяна разгоняется и валится спиной в сугроб. Заявляет, что ей срочно надо сделать ангела. Приходится подождать минутку, наблюдая за ее дурачеством, а потом уже начать пробираться по темной, нечищеной аллее в сторону садика.
Уля болтает словно радиоприемник всю дорогу. Радуется снегу и, как всегда, задает бесчисленное количество вопросов, не на все из которых у меня имеется ответ. Приходится хитрить и выдумывать.
Через пятнадцать минут передаю сестру воспитателю из рук в руки и направляюсь на остановку. Греюсь в автобусе, разглядывая волшебство, которое царит за окном. Надо бы свозить Ульяну погулять. Пройтись по украшенной к празднику Никольской улице, посетить Красную площадь и прилегающую территорию. В прошлый раз Ульяна пришла в чистый восторг. Все же новогодняя Москва — необычайно красива.
Глава 34
АЛЕНА
Небо еще не просветлело. Во двор гимназии имени Попова я захожу в семь сорок. По меркам учащихся школы — слишком рано. Занятия начинаются с восьми тридцати, и основная масса заявляется именно к этому времени. Исключением является, пожалуй, только дежурный класс.
Что до меня… мне нравится заходить в пустой двор и спокойно оставлять в гардеробе свой старый, позорный пуховик. Ведь некому съязвить на эту тему. Змеи приползают сюда намного позже.
Направляюсь к центральному входу. Ничего не вижу из-за капюшона, снег этот настырный еще и прямо в лицо метет.
— Лисицына, стой!
Ох, нет, нет, нет…
Только не ты.
Стараюсь переставлять ноги как можно быстрее, но тот, кому принадлежит этот голос, хватает меня, вынуждая остановится.
— Ну что? — интересуюсь недовольно, поворачиваясь к нему.
Беркутов стоит напротив и часто дыша, таращится на меня. Бежал выходит за мной. И нагнал все-таки.
Я вопросительно смотрю в ответ.
Справедливости ради стоит признать, что в свете фонаря, черты его лица кажутся почти идеальными: ровные линии бровей вразлет, нос, с едва заметной горбинкой, четкая форма скул и глаза с хитрым прищуром.
— Поговорить надо, — сообщает мрачно.
Еще чего не хватало…
— Я тороплюсь, — отвечаю быстро, наблюдая за тем, как вокруг него порхают бабочки из причудливых снежинок. Ложатся на темные волосы и оседают на плечи модной, утепленной кожаной куртки.
«Упасть — не встать!» — так про него говорит Харитонова.
«Беги от него» — предупредила бы меня бабушка.
Это прям стопроцентно совпадает с моими мыслями, потому что поведение Романа на протяжении последних трех недель меня очень озадачивает.
— Успеешь, — цокает языком и смотрит на меня внимательно. Чересчур пристально. Этим своим тяжелым взглядом, от которого всегда краснеют щеки и учащается
Ах да, теперь он сменил мотоцикл на автомобиль. Красиво жить не запретишь. Что уж там!
— Не замерзла вовсе, — отрицаю я, стуча зубами от холода. — Не пойду я никуда.
— Ладно, — закатывает глаза.
Подходит ближе, заставляя замереть на месте. Накидывает мне на голову упавший капюшон и затягивает потуже шарф. Сказать, что я ошарашена этими его действиями, это — ничего не сказать. Даже пикнуть возмущенно не успеваю, настолько растерялась. Горячее смущение уже вовсю заливает щеки, благо полутьма вокруг…
— Заболеешь еще, — пожимая плечами, поясняет он, убирая руки, с покрасневшими от холода костяшками пальцев, в карманы.
Сам, кстати, без шапки, да и куртка нараспашку. С себя бы начал…
Так и стоим какое-то время, молча глядя друг на друга. Я не выдерживаю первой. Опускаю глаза.
— Я пойду, — хочу обойти его, но он снова меня останавливает.
— Лисицына, — произносит всего одно слово, но столько в нем муки и отчаяния, что становится как-то не по себе.
— Дай мне пройти, Беркутов, — говорю решительно.
— Не для того я тебя тут ждал, — замечает сухо.
То есть теперь он меня еще и караулит. Надеюсь, это в первый и последний раз. Мне хватает того, что я постоянно вижу его в классе. И этих наших занятий по математике дважды в неделю. Благо, Элеонора Андреевна по моей просьбе каждый раз присутствует в кабинете. Хоть она и занята своими делами, мне так все же спокойнее.
Порываюсь уйти. Не намерена я терпеть его присутствие. Оно давит на меня. Морально и физически.
— Да погоди ты! — злится, возвращая меня на место. — Как баран, честное слово.
— Просто отстань от меня, — дергаю плечом. Не нравится мне находиться так близко от него.
— Не могу.
— Что еще за «не могу»? — интересуюсь возмущенно, инстинктивно отступая на шаг назад.
Вздыхает тяжело и смотрит как-то странно. Не знаю, как объяснить этот его взгляд.
— Тут постой, — изрекает в итоге мрачно.
Мне ничего не остается кроме как последовать этой странной просьбе. Не убегать же в конце концов! Я ведь только этим и занимаюсь все три недели. В классе цепляюсь за Харитонову, как за спасательный круг, а на переменах стараюсь не отходить от Даньки и Пашки.
Потому как что-то происходит. С Ним, с моим врагом. С врагом, который почему-то практически перестал со мной воевать. Он затих, что совсем ему несвойственно. И это, если честно, пугает…
В последнее время Роман мрачнее тучи. Полагаю, отстранение от занятий в секции — так на него влияет.
О господи…
То, что я вижу, вообще не укладывается в голове.
Сердце мое по ощущениям подпрыгивает и застревает где-то в горле, не позволяя дышать.
Роман протягивает мне небольшой, аккуратно оформленный букет.