Девочка Лида

Щепкина-Куперник Татьяна Львовна

– А я-то и не поблагодарил тебя за нее!
– проговорил Лева с улыбкой, нагибаясь к девочке.

Иринка подняла к нему свое счастливое личико, и Субботину в первый раз бросилось в глаза, как прелестно было оно - смуглое, тонкое, с такими большими лучистыми глазами:

"Какой красавицей, однако, обещает сделаться со временем моя Чернушка!
– с гордостью подумал юноша, и ему вдруг стало досадно, что она и на самом деле не его родная сестра.
– Вот ведь уедем теперь... расстанемся навсегда, быть может... что-то с нею будет потом?.." -

Черный Жук, ты скорее учись, - проговорил он совсем неожиданно.
– Зимою мы переписываться будем! Хорошо?

Но девочка не слыхала его вопроса, она была занята другим.

– Цветок, какой чудный цветок! Кто тебе дал?!
– с удивлением воскликнула Иринка, увидев на ковре пунцовую розу Милочки и теперь бережно поднимая ее с пола.

– Ах, это Назимова вздумала награждать меня, когда я давеча проезжал мимо их сада...
– равнодушно ответил Лева.
– Сунь его в воду, голубка, и пойдем, мама и бабушка ждут нас.

– Мил...
– начала было Иринка и вдруг остановилась.

– Ну да, Милочка, оставь это, идем же!

Но девочка не двигалась с места и, опустив ресницы, продолжала мрачно вертеть цветок.

– Поставь же в воду, говорят тебе, Иринка, и идем скорей!

– Я не стану!
– проговорила она наконец, сердито швыряя розу на стол.

– Черный Жук, а Черный Жук, да никак ты сердишься?!
– расхохотался юноша.
– Ну о чем тут говорить, не хочешь опускать в воду цветок - и не надо, и я не хочу, значит, брось его опять на пол, если желаешь, и пойдем.
– Лева направился к двери.

– Тебе не жаль его?
– спросила Иринка.

– Ни чуточки даже, ты ведь видишь, он валялся на полу, я совсем и забыл о нем; должно быть, давеча из петлицы выпал, когда я к обеду переодевался!

– Из петлицы? Значит, она тебе в петлицу вдела его?

– Ну да, в петлицу, так что же? Чудачка ты этакая, право!

– А если так, то и я в петлицу хочу!
– быстро проговорила девочка и, выдернув из своего букета одну ромашку и немного куриной слепоты, приподнялась на цыпочки и начала старательно продевать их в петлицу Левы.

– Мне не достать, ты такой высокий, сядь на стул, - приказала Иринка.

– Извольте, извольте, сударыня, могу и сесть и даже на колени встать, если желаете!
– смеялся юноша и шутя опустился на одно колено.

Иринка с большой важностью засунула в петлицу пучок куриной слепоты и затем, видимо очень довольная, объявила, что теперь они могут идти к бабушке.

На балконе гости уже давно поджидали Субботина.

– А вот и наш принц-невидимка, mesdames!
– весело проговорила Лиза, увидев брата.

– Где это вы так долго пропадали, принц-невидимка?
– напустилась на него Милочка.
– Нечего сказать, хорош тоже, не успел приехать, как и сбежал сейчас!

– Где пропадал, еще спрашиваешь, - дразнила Лиза, - известно где, разве не видишь Чернушку, даму сердца его?!

– Это она, должно быть, наградила вас такой изящной бутоньеркой?
–

насмешливо кинула Назимова.

– А где же пунцовая роза Милочки?
– недовольным тоном спросила Лиза.

– Моя дама сердца не разрешает мне носить других цветов, кроме тех, которые она сама собирает для меня!
– с напускной важностью ответил Лева.
– А потому, как видите, mesdames, я, вероятно, буду вынужден в течение всего лета носить куриную слепоту!
– И, тихонько обняв Иринку, Лева ласково притянул ее к себе.

Девочка с гордостью смотрела на окружающих, и счастливая, торжествующая улыбка не сходила с ее лица.

Зато Милочка вся вспыхнула от досады, и на минуту хорошенькое личико девушки утратило свое обычно выражение вербного херувима.

"Однако и неземные создания, по-видимому, тоже умеют злиться!" - внутренне радовался Лева, очень довольный, что ему удалось рассердить Назимову.

– Ай, ай, ай! Кузиночка!
– принялся дразнить ее Замятин...
– А я и не подозревал, что у вас такая хорошенькая соперница!

Кокочка в первый раз видел Иринку.

– Скажите, пожалуйста, где это наш принц-невидимка такую красавицу выискал? Настоящая цыганочка, да и только. Глазищи-то, глазищи одни чего стоят, у-у-у-у какие!
– восторгался Кокочка и, наклоняясь к девочке, старался насильно притянуть ее к себе.
– Цыганочка, вы позволите мне расцеловать ваши прелестные глазки, надеюсь, что ваш принц будет менее строг, чем вы на этот раз, и не вызовет меня на дуэль?!

Жесткие рыжие усики уже касались нежной ее щеки, но Иринка так резко и с таким явным отвращением вырвалась от него, что Кокочка даже опешил немного, а окружающие невольно расхохотались, глядя на его смущенный и раздосадованный вид.

– Ну, на этот раз вам не повезло, Замятин!
– не без злорадства усмехнулся Лева.

– Фиаско полное!!

– Что ж это ты, Иринка, право, так немилостиво отнеслась к молодому человеку?
– шутил Субботин.
– Разве он не нравится тебе? Смотри, какие у него красивые усики!

– Как у рыжего таракана...- сердито пробормотала девочка и, увидав входившую на балкон бабушку, со всех ног кинулась ей навстречу, уткнулась в ее платье и вдруг громко заплакала.

– Противный, противный... как он смел...
– всхлипывала она, полная негодования.
– Таракан рыжий, противный, я ненавижу его, противный!!.

– Да что с тобою, кто посмел обидеть мою Иринку?
– заволновалась бабушка, крепко прижимая к себе черную головку ребенка.
– Кто посмел, уж я его, я ж его!..
– Бабушка обвела недовольным взглядом присутствующих.
– Что случилось?
– спросила она, обращаясь к Леве.
– В чем дело?

Лева казался смущенным и не знал, что сказать.

Он злился и на Кокочку, и на себя. Ему было досадно теперь, что он сразу же не оборвал его, но ведь кто же мог подумать, что Иринка так обидится и так близко примет к сердцу глупую выходку этого болвана.