Девочка-лиса
Шрифт:
Потом залпом выпивает содержимое своего стаканчика.
– Я только что говорила с Бернардом, он наконец дозвонился до лечащего врача Франка.
Телефон Эйр начинает вибрировать, она отходит в сторону, чтобы ответить. А когда возвращается, Санна удивленно приподнимает бровь.
– Я думала Бернард проверяет контакты Франка и Мари-Луиз Рооз, – говорит она.
– Да, знаю, но я решила, что могу помочь.
– И?
– И позвонила в Форнсален чуть раньше сегодня, чтобы спросить, кто работал с Франком последним. Сейчас этот человек перезвонил. Это
– Но это ничего не дало?
– Никакой подсказки о нынешнем местонахождении Франка. Но вот что он сказал. В последний раз они вместе работали над какой-то выставкой, это было одиннадцать лет назад. Выставка была по находкам, которые обнаружились при эрозивном разрушении клифа. Всякие там ископаемые, которых находят при размывании породы. В один день они, как обычно, работали вдоль края клифа, надев страховочные пояса. Потом Франк вдруг начал кричать что-то нечленораздельное и размахивать руками в своем снаряжении. Он задел в нем что-то, выпал из страховочной системы и грохнулся вниз. Похоже, довольно сильно. Его счастье, что вообще выжил.
– Бернард говорил о каком-то несчастном случае, из-за которого он сломал обе ноги и повредил спину, но я думала, речь об автомобильной аварии.
– Ладно. Но это не самое печальное во всей этой истории. Когда он пришел в сознание, то был убежден, что видел в пещере на кромке клифа Деву Марию. Он только об этом и говорил. Что она сидела там и смотрела прямо на него и что у нее был хвост. Врубаешься, хвост, блин!
– Видение?
– Ну да, или как там эту хрень называют, только он на этом повернулся. Ни о чем другом говорить не мог. Он заперся у себя дома и после этого почти совсем не появлялся на людях. Ходили слухи, что Мари-Луиз в какой-то момент перестала водить его к психиатру и пробовала прибегнуть ко всевозможным альтернативным методам лечения, даже экзорциста приглашала, чтобы муж перестал болтать о том, что видел.
– Экзорциста?
– Поди знай. Этот палеонтолог сказал, что это все слухи. Но Франк после этого, судя по всему, принялся дистанционно изучать теологию, отказался от общения со всеми, с кем раньше работал, и нашел новых друзей.
– Каких новых друзей?
– Этого он не сказал. Он не особо вдавался в детали. Сказал, что столько лет прошло и он с тех пор с Франком не общался.
Санна кивает. Все, что касается Мари-Луиз и Франка, кажется все более и более странным. Она раздумывает над тем, что говорил Судден по поводу Национального отдела расследований. Похоже, этого не избежать, сама она не знает, куда им двигаться дальше.
– Сообщи об этом Бернарду, – произносит она тихим голосом в тот самый момент, когда дверь секционного зала внезапно распахивается. Запах дезинфекции разносится по коридору, и на пороге показывается высокий осанистый мужчина лет тридцати. Взъерошенная пышная шевелюра нависает над пронзительными синими глазами.
– Хорош по стенкам жаться, – произносит он и жестом приглашает их войти.
– Эйр, – говорит Эйр и протягивает
Он пристально смотрит на нее.
– Фабиан Гардель. А вы, наверное, новый Бернард?
Он одаривает Санну улыбкой, когда та протягивает ему пакет с фалафелем.
Все в зале выглядит стерильным и холодным. Белый кафель и нержавеющая сталь поверхностей. Пол покрыт прорезиненным паласом. На широком секционном столе лежит Мари-Луиз Рооз. Она без одежды. Ее тело абсолютно лишено цвета, только на груди ярким пятном зияет большой кратер.
– Сразу к делу? – спрашивает Фабиан и смотрит вниз на Мари-Луиз, как будто ловит ее взгляд.
– Да, – отвечает Эйр с излишней энергией.
– Как вы знаете, я еще очень далек от завершения экспертизы, – отвечает он и улыбается ей.
– Знаем, – говорит Санна.
Фабиан проводит рукой вдоль шрамов на шее жертвы.
– Вот причина смерти.
– Мы о них говорили, – говорит Эйр. – Из них какой-то гребаный крест получается.
Фабиан чуть заметно улыбается.
– Первая моя мысль, что эти разрезы и удары в грудную клетку сделаны одним и тем же охотничьим ножом, который нашла команда Суддена. На теле есть частички тех водорослей, которые были на рукоятке ножа. Конечно, нам нужно дождаться точного анализа, но я подозреваю, что его результаты подтвердят мое предположение.
– Что еще? – спрашивает Санна.
– Раны были нанесены с применением силы. Раневые каналы глубокие.
– То есть можем считать, что мы ищем кого-то сильного? Мужчину?
Фабиан раздумывает, прежде чем ответить.
– Ее убили, когда она лежала на диване. Так что даже человек с умеренными физическими данными смог бы нанести ей такие раны.
– А под каким углом? Сверху?
– Именно так.
Эйр пробирает дрожь – в зале холодно. Похожее на изваяние лицо Фабиана излучает такую же мужественность, как и его руки, а гладкая кожа в свете больничных ламп кажется слепленной из ледяных кристаллов.
Она замечает, что он опустил взгляд вниз на ее ногу, которой она нервно отбивает чечетку по полу, и она немедленно останавливает себя, сразу вспомнив про свои потрепанные кеды. Они еще и грязные, и видно, что шнурки порваны, по крайней мере в одном месте.
Пока его синие глаза изучают ее, ей хочется одного – свалить отсюда. Она чувствует себя серой и унылой по контрасту с энергией, которую излучает этот человек.
– А вы можете еще что-то сказать об обстоятельствах убийства? – спрашивает она, краснея.
– Судя по тому, с какой агрессией преступление было совершено, мы склоняемся к мысли, что это кто-то из ее знакомых, – добавляет Санна. – Агрессия, с которой преступник повалил ее на диван и набросился на нее. Что скажешь? Согласен с этим?
Фабиан хмурится. Он встает рядом с головой Мари-Луиз, достает фонарик и направляет его свет ей на волосы.
– Не совсем. Нападение произошло в любом случае не спереди.
Он отводит в сторону волосы по пробору около макушки и освещает синяк на коже головы.