Девочка, мальчик, собака
Шрифт:
За всю неделю так никто и не спросил о Буле по телефону.
Олины родители пытались узнать адрес слепого человека, но человека этого никто уже на улицах не видел и точный адрес назвать не могли.
И тогда Сергей Васильевич предложил последнее испытание.
— Удивляюсь, почему это раньше не пришло нам в голову! — сказал он.
Если Буль раньше жил у слепого человека и был его поводырем, то он должен помнить и улицу и дом, в котором жил. Не узнает Буль улицу и дом, значит Оля напутала
Честным быть трудно. Так хотелось Антону сказать все эти дни: «Моя это собака, мне ее подарили, и никому я ее не отдам».
Видимо, Сергей Васильевич почувствовал настроение Антона. Ему ведь и самому не очень-то весело было думать о расставании с Булем.
— Смотри, Антон, еще не поздно. Буля ведь ты можешь считать и своим. Если не захочешь — завтра можем не ехать на испытание.
Но Антон понимал — откажется ехать, уважать его перестанут и Сергей Васильевич, и Катя. И сам он себя уважать не будет. Одно дело — подарили тебе собаку, другое — передали краденую.
Утром они сели на кольце двадцатого трамвая. На Буля, как положено, надели намордник. Он терпеливо сел на резиновый пол рядом с сиденьем и спокойно ехал всю дорогу.
— Удивительное дело, — сказал Сергей Васильевич, — я уже давно заметил: стоит любую самую злую собаку посадить в трамвай, где много людей, как она смущается и становится робкой.
Остановка называлась — улица Пархоменко.
— Пройдем вдоль улицы, туда и обратно, и посмотрим, как поведет себя Буль.
Сначала Буль вел себя никак. Он спокойно шел рядом, иногда приостанавливался на мгновение, нюхал столбик и двигался дальше.
— Видишь, а ты боялся, — решила успокоить Антона Катя. — Я же говорила, что Оля напутала.
И Антон тоже стал успокаиваться.
Но вдруг Буль подобрался весь и повел Сергея Васильевича на другую сторону. Причем, переходить улицу он стал на перекрестке и по правилам: присел на секунду, оглянулся по сторонам и пошел.
Теперь уже он не брел рядом, а уверенно вел людей к какому-то лишь одному ему известному месту.
Они проходили мимо магазина. Буль приостановился около двери, вопросительно посмотрел на Антона и Сергея Васильевича.
— Вперед, Буль, вперед, — сказал Антон.
Он сказал это твердым голосом, а на самом деле плакать хотелось.
Буль повел их дальше. У газетного киоска он снова остановился, а потом опять подвел к перекрестку и перешел на другую сторону.
Антон шел следом молча. Сергей Васильевич и Катя тоже не разговаривали.
«Хоть бы он переехал! Или бы ему сделали операцию, он бы прозрел, и собака стала бы ему ни к чему!» — думал Антон.
Буль обошел длинный девятиэтажный дом, остановился у дверей парадной, а потом подвел своих хозяев к квартире номер один
Там он сел и дважды провел лапой по двери.
— Будем звонить, — сказал Сергей Васильевич и нажал на кнопку.
Сначала в квартире было тихо, потом послышались неторопливые шаги и мужской голос:
— Сейчас, одну минуту, я вам открою.
Замок щелкнул, дверь приоткрылась, и Антон увидел пожилого крепкого человека в черных очках.
Буль все эти минуты нетерпеливо переступал с ноги на ногу, а увидев человека, бросился к нему, и Антон услышал одновременно и радостный визг, и лай, и даже тихий вой.
Человек в первую минуту отшатнулся, он, конечно, не ожидал ничего такого. А потом крепко прижал собаку к себе.
— Помилуй бог, да неужели это Бой вернулся! — и он сел на стул у дверей в прихожей.
Буль продолжал повизгивать и тыкаться головой в руки пожилого человека в черных очках.
Антон, Катя и Сергей Васильевич стояли по-прежнему в дверях.
Все было ясно.
Пожилой человек поднял голову и проговорил:
— Спасибо вам. К сожалению, я не могу вас увидеть, но это и так ясно, что вы добрые, благородные люди. Мне сказали, что Боя увел от магазина какой-то пьяница. А вы сейчас вернули мне жизнь.
— Его зовут не Бой, а Буль, — не выдержала Катя. У нее мелькнула надежда: а вдруг все-таки человек в очках путает.
— Нет, его зовут Бой. Бой, принеси, пожалуйста, ботинки, надо выйти на улицу, — сказал пожилой человек сеттеру. — Ботинки, Бой!
И сеттер сразу подбежал к ящику для обуви, порылся в нем лапой, а потом поднес хозяину сначала один ботинок, потом другой.
— Эту собаку мне подарили ребята из школы юных дрессировщиков. Он и друг мне и нянька. А укусить не способен никого, даже если ему наступят на хвост или на лапу. Его так выучили: все люди — друзья, и он обязан любить всех.
— Даже воров каких-нибудь? — удивился Антон.
— Да, против вора, который увел Боя от магазина, действительно, он был беззащитен. Проходите, будьте друзьями, — сказал пожилой человек, — я так обрадовался, что даже не сразу сообразил, что мы стоим в прихожей. Бой, ботинки — место!
И сеттер сразу унес ботинки на старое место.
Прошел месяц
Прошел месяц, и снова жители улицы Пархоменко привыкли к пожилому человеку в черных очках, которого водил красивый рыжий сеттер.
Сеттер уверенно направлялся сначала к магазину, потом к киоску, потом в сквер — посидеть среди отдыхающих пенсионеров. На перекрестках он останавливался и проверял, нет ли машин.
Иногда он с любовью оглядывался на пожилого человека, словно проверяя, здесь ли его хозяин.