Девочка-облако
Шрифт:
Из-за двери раздались детские смешки.
Борька положил газету на место. На цыпочках подкрался к двери и дернул на себя.
В комнату кубарем ввалились хохочущие сыновья Архивариуса. Они завизжали во весь голос и, топча друг друга, бросились обратно в коридор, где наткнулись на вышедшего к завтраку отца.
Архивариус строго спросил их, что здесь происходит. А секундой позже, увидев Борьку, с головы до ног усыпанного солнечными зайчиками, рассмеялся.
– Пора вставать, – сказал ему. –
– Что это? – Борька обвел взглядом спальню.
– Это? Солнечные зайчики. То ли механические, то ли оптические, точно не скажу – не помню. Впрочем, если хочешь, можешь об этом поинтересоваться у господина Механика. Эту игрушку придумал он.
– А чего они в глаза все время лезут?
– Они лезут туда, где темно. У тебя вон глаза темные, поэтому они к тебе и лезут.
Архивариус поднял с пола коробку, выкрашенную изнутри черной краской. Поднял над головой и потряс. Солнечные зайчики тут же сорвались со своих мест и как по команде шмыгнули в нее.
– Всё! Завтрак через пять минут. Прошу без опозданий. – С этими словами Архивариус захлопнул крышку коробки, передал ее сыновьям, а сам направился на кухню пить утренний чай.
Глава восьмая. Указ Доляна XIII
На площади перед Дворцом правителей Суходолии – большом трехэтажном здании с множеством высоких узких окон, одним парадным входом и четырьмя сторожевыми башнями, собралась большая толпа народа. В ожидании приглашения, доляне, среди которых находились Архивариус с Борькой, перетаптывались на месте и с нетерпением поглядывали на часы – начало церемонии впервые за многие годы по непонятной причине откладывалось. Прошло полчаса, час, полтора, а собравшихся гостей по-прежнему никто не приглашал. И только после того, как по толпе пронесся слух о том, что музыканты, которые должны были играть на балу, разошлись по домам, доляне по-настоящему обеспокоились. Градоначальник решительно направился в сторону дворцового крыльца. Протянул руку к парадной двери и тут же одернул – дверь вспыхнула и на глазах изумленной толпы загорелась ровным голубым пламенем. Втянув в себя Градоначальника, толпа в страхе отпряла. Дверь, в ту же секунду погасла.
Никто ничего не понимал. Толпа продолжала шуметь. Кто, как мог, объяснял случившееся, но все предположения выглядели неправдоподобными даже в глазах тех, кто высказывал их.
Всё прояснилось после того, как на город опустились вечерние сумерки.
На балкон, нависающий над парадным входом, вышел Слуга. Поправив на носу черные солнцезащитные очки, он поднял вверх руку со свитком и, привлекая к себе внимание, помахал им.
Толпа мгновенно утихла. Слуга развернул свиток и громко во весь
– Я, правитель и защитник Суходолии Долян Тринадцатый, властью, данной мне народом и великими предками, объявляю. С момента оглашения данного Указа все торжества по случаю победы долян над ночными духами отменяются. Отныне и вовеки веков всем моим подданным, живущим в Сухом Доле и за его пределами, в этот день надлежит отказаться от всех увеселительных мероприятий и вместе с нами скорбеть о безвинных жертвах войны.
Слуга посмотрел сквозь очки на отблески заходящего солнца. Недовольно поморщился и продолжил чтение.
– В связи со всем вышеизложенным, я, правитель и защитник Суходолии Долян Тринадцатый, объявляю сегодняшний день, днем поминовения погибших.
Опустив свиток, Слуга низко поклонился.
Толпа загудела, обсуждая услышанное. Однако стоило Слуге снова поднять руку, тут же умолкла.
– А теперь, уважаемые господа, когда вы ознакомлены с Указом, я убедительно прошу покинуть Дворцовую площадь, дабы не мешать правителю Суходолии заниматься многотрудными делами во благо страны и общества. До свидания, господа!
Слуга еще раз поклонился. Выпрямился и, выхватив взглядом из толпы Градоначальника, жестами показал ему, чтобы тот как можно быстрее уводил с площади народ.
Толпа какое-то время погудела и, подгоняемая Градоначальником с его добровольными помощниками, стала быстро расходиться. Не прошло и пяти минут, как на Дворцовой площади никого, кроме Борьки, решившего во что бы то ни стало увидеться с Лехой, и Архивариуса, присевшего отдохнуть на скамейку под густым кустом сирени, не было.
Подождав, когда все разойдутся, Борька подошел к балкону, на котором стоял Слуга, и попросил позвать Леху.
Презрительно посмотрев на мальчика, Слуга ничего не ответил.
– Господин Слуга! – воззвал Борька. – Я, конечно, понимаю: у вас в стране траур и все такое. Но поймите, я должен его увидеть, мне очень надо… Вы меня слышите?
– А с чего ты решил, мальчик, что твой друг во дворце?
– Мне сказали.
– Кто?
– Господин Архивариус.
– Ах, господин Архивариус? – Слуга холодно улыбнулся кончиками губ. Окинув внимательным взглядом пустую площадь, задумчиво произнес: – Да, да, как же, помню, был здесь такой дня два назад, но ушел домой. И тебе, мальчик, тоже советую, как можно быстрее вернуться в свой мир, поскольку твое присутствие в данной ситуации для нас крайне нежелательно.
Слуга еще раз смерил Борьку презрительным взглядом. Круто развернулся и, захлопнув за собой дверь, вышел с балкона.
Ошарашенный этим известием, Борька застыл на месте.
«Это что же такое получается. Выходит, мы с Лехой разминулись?»
Конец ознакомительного фрагмента.