Девочка по имени Аме

Аршинова Анна

–  Госпожа Амако, у нас проблемы. Зеленщик подвел, обещал принести больше сельдерея, но не смог…

–  Госпожа Амако, те скатерти, что привезли недавно… Оказалось, что несколько из них бракованы. Что делать?

–  Госпожа Амако, одна из наших конюшен перестраивается, может не хватить места для лошадей гостей…

Амэ по десять раз на дню покидали, заставляя стоять и ждать, пока мать решит все проблемы и вернется, коих возникало превеликое множество. Сарумэ казалось, что на нем не кимоно надето, а кандалы, которые тянут к земле. А еще прическа. Парикмахер давно прибыл, но без Амако не решался начинать. Тайко была бледна, точно снег, с самого утра на ногах, а еще эта жара стоит… Да, лето в

этом году выдалось, что надо.

Вид из окна не был богатым - кусочек сада, кусочек внутреннего двора, прекрасный вид на высокую стену и соседние покои - мужскую половину, и никакого тебе неба.

–  Вы думаете, к вечеру соберется дождь?
– спросила Тайко, изнывая от духоты.

Амэ взглянул на тот жалкий огрызок неба, что открывался из его окна и отметил тяжелые тучи, которые рано или поздно прольются на землю.

–  Разве Аши не умеют управлять погодой?
– поинтересовался он, мечтая о том, чтобы просто потереть шею. А о том, чтобы сесть, вовсе речи не шло. Это было пределом его мечтаний.

–  И потом нас будет заливать в течение недели, - Тайко была огорчена, а Амэ в ответ пожал плечами.

Это ведь очевидно, разве нет? Когда вмешиваешься в естественный ход природы новой Сейкатсу, всегда будет отдача. Отсюда и дожди, и прочие катаклизмы.

–  Я этого не увижу, - легко улыбнулся Амэ. В Академии Воинов-Теней Аши будут совершенно другие погодные условия, он был уверен.

–  Я на это надеюсь, госпожа.

В сад вышел Хорхе. Сегодня он оделся в лиловый шелк и распустил волосы. Он выхаживал под окном с какой-то особенной гордостью и важностью, будто демонстрировал себя - посмотрите, какой я великолепный, упадите мне в ноги и восхищайтесь. И что самое интересное - только под окном Амэ, что не оставляло сомнений, для кого все это было устроено. Жаль только, Сарумэ ввиду своего состояния не мог этого оценить.

–  Господин Накатоми Хиро!
– воскликнула Тайко.
– Такой красивый…

Видя на него реакцию служанки и бывшей возлюбленной, Амэ почувствовал злость. Похоже, представление Хорхе удалось с большим успехом, чем на то рассчитывал "артист". Только он об этом не узнает. Бедняжка.

–  Прочишь мне его в мужья?
– улыбнулся Амэ тускло, внутренне радуясь, что чувство юмора ему не изменило, и он не наговорил глупостей, а потом не высунулся в окно и не наговорил глупостей туда.

–  Нет! Что вы!
– глаза Тайко расширились, стали такими ошеломленными, что Амэ повеселел.

–  Представляешь, как бы удивился жених, в первую брачную ночь?
– Амэ улыбнулся шире, подмигивая Тайко.

Девушка вздохнула.

–  Мне было бы его жаль.

Амэ склонил голову на бок, все еще стараясь совладать с собой и стоять неподвижно. А так хотелось потереть шею.

–  А мне - нет.

–  Почему?

Амэ пожал плечами, зашуршав шелком.

–  Может, заслужил?

Хорхе устроился под деревом любоваться садом. Или видом в окно - одно из двух. Когда он увидел Амэ в окне, то приветливо помахал, широко, но фальшиво улыбаясь. Интересно, в этом ками есть хоть что-то искреннее? Какой трудный вопрос.

–  Вы разобьете ему сердце, - покачала головой Тайко.
– Посмотрите, он уже влюблен в вас.

Амэ закусил губу, чтобы не улыбаться слишком широко. Хорхе влюблен? Нет, такого не бывает.

А потом вернулась Амако, разозленная до предела. И веселье кончилось. А еще через несколько минут, приехал первый из приглашенных гостей. У Сарумэ Амэ сегодня совершеннолетие. Это большой праздник, несомненно.

***

–  Канто уже вынесли, - сообщил Макетаро кисло.

–  Мы опоздали… - подхватил Канске.

Есть

вещи, которые в этом мире не меняются совершенно. Они будут неизменными и через год, и через два, и через десять, и если мир рухнет, и если он возродится, это - останется. Канске и Макетаро давно, еще с самого детства, очень переживали, что не успеют на вынос огромных, до самого неба, шестов, на которых мерно покачивались желтые фонарики. Шествие начиналось у здания администрации, а потом - по главной улице к огромному стадиону, месту, где проходили показательные выступления Воинов Аши. Впрочем, Амэ понимал братьев. Зрелище канто, высоких крепких мужчин, которые несли их с легкостью, отработанной за многие годы ловкостью, вид фонариков, слабо покачивающихся при ходьбе, неба, расчерченного зеленой клеткой (это было как-то связано с барьерами, но Амэ не знал, как именно), просто не могло ни приесться, ни надоесть. Это было по-настоящему прекрасно, но в Сарумэ сегодня великое событие, поэтому эту часть представления пришлось пропустить, чтобы участвовать в следующей.

Следующий этап не был легким. У Амэ слишком тяжелое и жаркое платье, окобо намного выше и неустойчивее обычного, кимоно теснее, оби завязан туже. Трудно не только идти, но и дышать, а еще надо постоянно следить за осанкой, не горбиться. И хотя Аши поработали и очистили небо от облаков, все равно душно и жарко, и Амэ казалось, что вся косметика, тщательно наложенная, сползает с его лица вместе с капельками пота. И с трудом хватает сил, чтобы не повести рукой, и рукавом промокнуть лицо. Нельзя.

Это было похоже на триумфальное шествие. Вначале по улице проносят канто, затем ровным строем вышагивают Аши, а уже за ними, пестрой нестройной колонной идут те, кто сегодня участвует в Церемонии - полсотни подростков, гордые, разряженные, полные страха и надежд, шальные от собственной "взрослости" и открывающихся горизонтов. А родители машут им из толпы, что-то кричат, знакомые свистят. Всюду огни и гомон, улыбки и возбуждение. Людское море волнуется, тревожно, но торжественно.

Амако стоит чуть в стороне, и когда они с Амэ встречаются взглядами, она только кивает, холодно и сухо, а Амэ кланяется, разворачивая руку ладонью вверх, слегка приседая. Он весь в алом, а в прическе - цветы сакуры. И мамины подруги завидуют, ведь молодая Сарумэ такая прекрасная. Хорхе улыбается, сложив руки на груди, смотрит неотрывно, и сейчас он особенно похож на ками, каким его помнит Амэ, и, точно озарение, приходит воспоминание: море людей, и золотоволосый бог, склонившийся над ним, он протягивает руку, тонкую, изящную, с множеством колец на пальцах, а на его запястьях звенят браслеты. Амэ на миг застывает, кланяется и идет дальше, вперед, по каменной дорожке, за фонариками канто, к барьеру. Если поднять голову почти у самого барьера, то легко можно увидеть огромного стального зверя-спутника, сегодня спущенного вниз, в атмосферу, и его пузо открыто, и из него струится зеленый свет. Но это в небе, а впереди - арка только для тех, кто сегодня станет взрослым. Люди с канто выстраиваются в ряд, освобождая широкий проход туда, внутрь - за зеленую стену. Акито говорил, что там будет испытание, но не сказал, какое именно, но по его результату зачисляют в Академию Аши.

"Что бы там ни было, - Амэ задержал дыхание, собирая волю в кулак.
– Мне нужно это пройти".

Подростки строятся цепочкой и спокойно идут вдоль шестов с горящими фонариками, и здесь тени почти беснуются, вызывая головную боль своими воплями. И хочется вздохнуть, наконец, и крикнуть во всю мощь легких, чтобы они заткнулись. Но Амэ поджимает губы, вскидывает подбородок. В зеленый проход он вплывает гордо и величественно, ведь он - Сарумэ.

"Все в порядке, Эхисса. У нас еще есть время до Пробуждения, пусть мальчик повеселится"