Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Имубэ уличили в связи с йокаями. Они ведь помогали выдать тебя, понимаешь?
– тон Хорхе был таков, что никак не понять - говорит серьезно, или все же шутит, в очередной раз и неуместно.
И все же от этих слов Амэ почувствовал злорадство. Бенихиме и Каору слишком много на себя взяли, решив, что могут пойти против ками и Аши. А зря. Что же до Кунимити…
– Он не… - принялся возражать Амэ, не забывая при этом яростно брыкаться в тщетных попытках сбросить с себя Хорхе. Но длинные пальцы прервали поток слов и заставили замереть.
– Конечно, мы знаем, - близкие
– Твоему Кунимити выпал другой жребий. Пришло его время.
Амэ засопел, пытаясь осознать слова Хорхе, ведь тот выражался всегда туманно. Разобраться в его суждениях порой так трудно!
– И где он?
– Ты еще встретишься с ним, обещаю, - Хорхе широко улыбнулся, а потом скатился с Амэ. Тот не нашел в себе силы, чтобы подняться, хотя очень хотелось.
– Ладно, - Амэ решил некоторые вещи отложить, больно уж непонятно, и спросить что-нибудь другое. Благо вопросов хватало.
– Тогда, может, объяснишь, что это за катавасия с Небесной Собакой? Почему меня обвиняют в ее смерти?
Хорхе только картинно пожал плечами, и Амэ едва не зашипел он вернувшегося негодования.
– Кто поймет этих йокаев?
– А как насчет того, что меня обозвали "великим сокровищем Повелителя"?
Хорхе наклонил голову, забавляясь реакциями Амэ. Сам же Амэ в этом ничего не находил забавного. Он, может, хотел смертоубийство совершить…
– Что, правда?
– спросил Хорхе, явно издеваясь.
– Нет, это мое буйное воображение!
– огрызнулся Амэ.
– Мне нравится твое самомнение, но на "сокровище" ты не тянешь. По росту не вышел!
– после этих слов Хорхе расхохотался так, едва за живот не держась. Амэ кисло взирал на эту картину, а потом пробурчал себе под нос:
– Когда-нибудь я не выдержу, и убью тебя…
Хорхе замолк и, приоткрыв один глаз, точно дворовой матерый кот, ответил:
– Поверь мне, у тебя еще будет много возможностей!
Что могли значить эти слова, Амэ предпочел не думать. У него и без того раскалывалась голова. Вокруг творилось что-то невероятное, совершенно непонятное, и никак не получалось разобраться. Так зачем себе еще больше усложнять жизнь?
– Хорошо, - кивнул Амэ спокойно.
– Если не вышел по росту, то почему ты всюду за мной таскаешься? И отчего земли Сарумэ находятся под защитой Аши?
Хорхе смотрел на него с ласковой усмешкой и приподнятой бровью, и Амэ сразу понял - нет, не ответит. Этот ками говорил только то, что сам хотел сказать, а на прямые вопросы никогда не отвечал. Вместо этого молол какую-то чепуху, слыша которую, Амэ хотелось заткнуть его раз и навсегда.
– Насчет Аши - не знаю. А что касается меня, может, я жить без тебя не могу?
Амэ хмуро посмотрел на него.
– Что еще придумаешь? Меня, между прочим, йокаи похищали! И они называли меня Жертвой. Что это значит?
Сарумэ и сам не мог понять, почему до сих пор задавал вопросы? И отчего не бросил это бесполезное занятие?
Хорхе же перекатился на живот и уперся локтями в крышу, приподнявшись. Волосы растрепались, и теперь почти полностью закрывали лицо, только желтый глаз сверкал весельем.
– Это значит, что ты и есть Жертва.
– Амэ зафыркал.
– Терпение, принцесса, скоро все станет известно. От этого никуда не деться.
И в его глазах промелькнуло что-то… радость? ожидание? предвкушение? Нет, Амэ не знал, и с Хорхе ни в чем нельзя быть уверенным. Потому что это Хорхе.
Амэ молчал, прислушиваясь к легкому дыханию ками с телом человека. Сейчас слышно даже, как бьется его сердце. Бьется по-человечески, порывисто, а не так ровно и однообразно, как раньше. Амэ невольно приложил руку к своей груди, отчего-то ощущая страх.
– Я никуда не уйду, Амэ. И помогу тебе, - пальцы Хорхе накрыли его руку, и Сарумэ невольно почувствовал, что успокаивается. Было в этом несносном ками что-то… родное, свое и близкое.
От этих слов Амэ почувствовал благодарность. И перевернул ладонь, сплетая свои пальцы с пальцами Хорхе. А потом поднял голову к небу. Спутники нашлись привычно. Чтобы знать, где они, больше не нужно было их видеть. Они ощущались. Так же, как теплая ладонь Хорхе.
– Однажды наступает момент, когда Жертва превращается в Хищника, - говорит женщина с роскошными рыжими волосами и острым, точно лезвие взглядом. У нее идеальная осанка, высокая грудь. Белые плечи открыты, а пышное платье ниспадает аккуратными складками. Ей к лицу белый, в нем она кажется неземной и совсем непостижимой. К ней хочется тянуть руки, как к бронзовой статуэтке Богини в Храме. Ей хочется молиться.
Черноволосый мальчик с наивным добрым взглядом стоит рядом и держит ее за руку. Он ловит каждое ее слово, смотрит с благоговением и радостью. В этом взгляде любовь, такая, какой может любить только ребенок - чистая, абсолютная, лишенная "но" и "если".
Они стоят на балконе: каменные ботики, круглые клумбы с цветами и великолепный вид на горы, на облака и на небо. А внизу, под ними раскинулась крепость, окруженная надежными стенами из белого, слабо мерцающего камня. Только восходит солнце, и еще пахнет сыростью, а вершины гор окутаны полосками облаков.
– И со мной так будет?
– спрашивает мальчик.
– И с тобой. Законы для всех одинаковы, происходишь ты от рода Аматэрасу, Сусаноо или Идзанами, их матери. Понимаешь меня?
Мальчик кивает.
– Понимаю.
– Ты должен понять другое. Аматэрасу и Сусаноо будут враждовать до тех пор, пока кто-то из рода Идзанами не помирит их. Это ваша судьба.
Мальчик серьезен. Он запомнит эти слова до конца жизни. Он будет жить по ним, как по священному писанию. И все, что он сделает в будущем, будет служить только одной цели…
– Тебе не кажется, что он еще мал, чтобы понять, Эхисса?
Он выходит на балкон и становится рядом с ними. Статный бог с длинными черными волосами и красными глазами. И есть в нем что-то неземное, царственное. Мальчик тогда еще не знал, что это повелитель преисподней-Еминокуни… Что его окружение - это черепа, души мертвых, Очищение и возмездие.