Девочка-птичка
Шрифт:
В конце концов, я шепотом спросил: "Было весело?"
"Как всегда", ответила она.
И я прямо предупредил ее: "Никогда ничего мне об этом не рассказывай. Никогда. Договорились?"
x x x
Девочка ничего не ела, но пробовать могла. Ее маленький розовый язычок оставлял следы на моем завтраке. Не знаю, почему, но мне это нравилось. Почему-то я находил это очаровательным. Она сказала: "Все вкусно", и я согласился: "Да, в данном случае ИИ мне нравятся. Когда готовят." Прошлой весной мы с женой купили лучшего шеф-повара. "А нюхать ты умеешь?", спросил я, и она устроила представление с нюханьем, а потом пустилась в легкий лающий кашель, закрывая ладошкой крошечный рот,
Как и вчера, она выбралась через кошачью дверь. Я не знал, куда она направилась. Но когда снаружи я пропалывал грядку, она вдруг встала рядом. Я не заметил, когда она появилась. Улыбаясь и продолжая работать, я сказал ей: "Такая работа тебе была бы скучна". Она посмотрела, как мои руки дергают сорняки, кивнула и сказала: "Но если позволят, я бы ею занялась". Тогда мне в голову пришла идея: "Тут есть одна работенка", объяснил я, "и она может оказаться восхитительной". Ей захотелось узнать, что это. "Думаю, ты сможешь забраться на это дерево, если я тебя подсажу". Я показал на большое рожковое дерево в центре двора. "Белки ободрали кору с верхней ветки и она засохла..." "Ты хочешь, чтобы я убила твоих белок?", спросила она. Шутя.
"Может быть, как-нибудь потом", ответил я. "Сегодня просто отпили мертвую ветку. Окей?"
Она почти ничего не весила. Я смог забросить ее практически туда, куда надо. И она оказалась сильнее, чем на первый взгляд, двигаясь вверх с нижних ветвей и неся за лямку мою пилу с алмазными зубьями, зажав лямку большими белыми зубами.
Пилить легко. Она держала пилу обеими руками и вела лезвие сквозь мягкую мертвую древесину, сосредоточенно высунув свой розовый язычок. Потом раздался треск, когда древесины осталось слишком мало, чтобы удержать ветку, и она потеряла равновесие. Рывок пилы захватил ее врасплох, дернул вперед, и я увидел, как она выронила пилу, как обе закувыркались, и, не успев задуматься, я подпрыгнул. Чтобы дотянуться. Думаю, мой план был схватить ее и спасти. Но она весила так мало, что воздух замедлил ее падение, и, пока она визжала от удовольствия, я шарахнулся руками о ствол дерева, а потом слишком жестко приземлился на плечо. Я лежал там, постанывая, когда увидел, что она стукается о землю рядом со мной, а потом хлопает меня по спине. Она спросила участливо: "Ты в порядке?" Я проворчал что-то, в том смысле, что достаточно крепок. И она радостно напомнила мне: "Пластик тоже очень крепок. Это на будущее."
Жена так и не услышала всю историю. Она заметила мои поцарапанные ладони и медицинскую повязку, да прошлась возле сухой ветки, лежащей во дворе. Ничего не спросив, она сама заполнила пустоты. Я идиот - простая история. Этой версии я и придерживался.
x x x
Снова заявился посыльный. И опять коричневая жужжалка укатила прежде чем я обратил внимание, что адрес-то наш, но имя не моей жены. И не мое. Фамилия та же, но кто такая Карен? На это ответил городской регистр. Первая мысль была позвонить в службу доставки и отругать их за ошибку. Вторая мысль была такой же. Но почему-то до дела так и не дошло. Утро превратилось в день, и во мне проснулось любопытство. Возьми-ка дело на себя. Прежде чем выйти из дому, я взглянул на куклу. Женевьева пришла почти в четыре утра. Она мирно спала, глубоко погрузившись в свои сны, и я не мог удержаться, чтобы немного не поразмышлять, что же она видит сейчас.
Наша улица ответвляется от предыдущей и номера домов повторяются. Вот почему это выглядело безвредной ошибкой. И, возможно, ею и было. Мой план, насколько я могу сказать, был оставить посылку рядом с парадной дверью и, самое большее, позвонить перед тем, как удалиться. Но на передней веранде уже сидел ребенок. Лет четырех, если я сужу правильно. Он сидел на старом диване, вытянув ноги прямо и глядя в ридер у себя на коленках. Потом он поднял глаза, и что-то вроде улыбки пробежало по его лицу. "Вам-доставили-посылку-по-ошибке",
Мне это не понравилось. Но я не мог просто швырнуть ему коробку и убежать. Поэтому я поставил ее на веранду и, стоя на ступеньках, заметил своим медленным и глупым голосом: "У нас одна фамилия".
"Она очень распространена", последовал единственный возможный ответ. И я сказал: "Что бы ни было в твоей коробке, надеюсь, это не слишком противозаконно". Что было шуткой. Ничем более. Но он больше не улыбался. Он выждал полсекунды, что для него было долгим временем. Потом сказал: "В спешной почте превосходные ИИ безопасности и самые лучшие сенсоры, а я не преступник, сэр". Созданию, скорее всего, только три года, понял я. Они еще умнее, чем четырех-пятилетние чудеса, от чего только хуже. Они умнее и меньше хотят прикидываться, что это не так. И он снова сказал: "Сэр", и жестко посмотрел на меня. У него были громадные черные глаза, врезанные в крошечное круглое личико, и он продолжал пристально ими смотреть, говоря: "Если вы не против, то теперь я бы хотел сосредоточить все свое внимание на моей работе".
Не знаю, почему, но я спросил создание: "А над чем вы работаете?"
Если мой новый сосед и задумался над моим вопросом, то не более чем на микросекунду. С самодовольной маленькой ухмылкой, он заметил: "Я не думаю, что существует хоть какой-нибудь мыслимый способ, которым я мог бы объяснить вам, что я делаю."
x x x
Женщины из клуба снова заявились, только на сей раз для настоящего дела. Они стегали, одевали своих чудесных кукол и чудесно проводили время, говоря все вместе, словно щебечущий шторм, пока я не ввалился в комнату. Тогда все замолчали. Даже куклы. Даже Женевьева. Ее голос был слишком громким, и на нее я смотрел, обращаясь ко всем: "Над чем это вы смеетесь?"
Жена спросила: "Милый, ты не подслушивал?"
Я не хотел представляться полным дураком, но все-таки спросил: "О чем это вы, леди, толкуете?" Ответила Женевьева: "О прошлом вечере". Тогда другие куклы зашикали не нее. Она стояла в новом прикиде, такого я еще не видел. Юбка с цветами доходила до лодыжек, и вместе с жакетом они были светло-пурпурного цвета - кажется, его называют лавандовым -большие зеленые изумруды были в ее чудесных волосах и покрывали плоскую маленькую грудь.
"Я ухожу", сказал я жене. И в присутствии всех она спросила: "Куда?" Поэтому я ответил: "Не помнишь? Парни сегодня играют в турнире." Я имел в виду банду с моей прошлой работы; от нашей компании не осталось ничего, кроме команды для игры в софтбол. "Как твоя рука?", спросила она, и я ответил: "В целом, лучше."
"Не думаю, что тебе надо играть", сказала она, определенно не слишком счастливая.
"Думаю, ты ошибаешься", ответил я, несколько темня. Но удостоверился, что она не станет ждать меня домой чересчур скоро.
x x x
Человеческие существа никогда еще не играли в лучший софтбол. Это мы говорили себе, когда выходили играть в такие светлые и теплые вечера, как сегодня. Вот для чего именно освободили нас ИИ, хвастались мы. Громко хохоча. Лазая за пивом в холодильник. Каждый крепко был по медленному толстому мячу, а потом несся к базе быстро, как черт.
Сегодня тоже игрался лучший софтбол в человеческой истории, но не на этом поле. И не нами. Мы были просто стаей мужиков среднего возраста, у которых слишком много времени на еду, и нет на кону ничего действительно важного. Ничего хоть наполовину важного. Через пару минут после игры я не смог вспомнить, кто выиграл. Через полчаса лишь я, да пара приятелей остались посидеть на открытой трибуне, приканчивая остатки пива и болтая одновременно обо всем и ни о чем.