Девочка с перчиками

Вильмонт Екатерина Николаевна

— Яна, простите меня, ради бога! Это была моя идиотская затея, просто я хотела познакомиться с вами и вот ничего умнее не придумала. Я сестра Олега Савицкого и мать Тимофея.

— О, господи, Ольга Варламовна? — отчего-то вдруг залилась краской Яна.

— Простите мне эту несусветную дурь. Но я просила сына познакомить нас, а он наотрез отказался.

Яна беспомощно улыбнулась.

— Я понимаю, что выгляжу полной идиоткой, придумала невесть какую чушь, вовлекла подругу, поверьте, мне ужасно стыдно, а учитывая, что мне уже восьмой десяток пошел, это и вовсе

непростительно. Что поделаешь, старческое любопытство.

Яна вдруг облегченно рассмеялась.

— Ничего, любопытство штука вполне понятная. И, знаете, я рада, что мы познакомились именно так…

— Почему? — удивилась Ольга Варламовна.

— Потому что это все сразу упростило, по крайней мере для меня.

Они посмотрели в глаза друг другу и расхохотались. И это мгновенно сблизило их.

— Когда-то, очень давно, я тоже безумно хотела увидеть людей, которых так любил Олег Варламович, он много мне рассказывал о вас и вашем сыне…

— А мне о вас никогда и словом не обмолвился… Я лишь на днях узнала, что значили его последние предсмертные слова: «Будь счастлива, девочка с перчиками».

— Он так сказал?

— Да, только мне-то послышалось «с персиками»! Боже мой, Яна, вы и представить себе не можете, какую сложную и глупую историю мне пришлось сочинить, чтобы спросить у сына, что бы это значило…

И Ольга Варламовна рассказала Яне все, не забыв при этом как бы между прочим упомянуть о щенке, из-за которого Тимофей расстался с женой.

— А вы любите собак, Яночка?

— Очень. Особенно больших, но у меня самой никогда их не было. Только подруга иногда подселяла меня к своему псу, если куда-то уезжала, а теперь пес этот умер и она не желает больше заводить собаку.

Какая она милая, подумала Ольга Варламовна, просто прелесть, правда, на рукаве рубашки не хватает одной пуговицы, но это же чепуха!

— Яна, простите за наглый вопрос. Вы Мишу любите?

Яна вскинула на нее изумленный и в то же время измученный взгляд.

— А почему вы об этом спрашиваете?

— Я понимаю, вопрос бестактный, меня это совершенно не касается, я вообще в ваших глазах выгляжу полной дурой, которая все время делает и говорит несусветные глупости.

— Да нет, просто вы чувствуете себя неловко, я понимаю.

— Я вообще-то хотела спросить о другом. Сколько вам было лет, когда вы встретились с Олегом?

— Пятнадцать.

— А ему?

— Почти пятьдесят. И я его действительно любила, по-настоящему. А с тех пор больше никого и никогда… так… А Миша, он чудесный… Добрый, теплый, умный… самый лучший… думаю, он лучше Олега. Ох, простите, Ольга Варламовна.

— Да нет, вы правы, Яночка, — она погладила Яну по руке и той это было необыкновенно приятно. — И я очень рада, что познакомилась с вами, пусть даже буду выглядеть в ваших глазах старой маразматичкой.

— Ах, бросьте, все получилось как-то… очень обаятельно, что ли…

— Значит, вы не сердитесь?

— Господь с вами, конечно, нет! Если хотите знать, мне все это даже здорово понравилось, честное слово!

— И вы мне, Яночка, тоже очень понравились! Только одна

просьба — не рассказывайте об этом Тимофею!

— Да боже упаси! Простите, Ольга Варламовна, но мне пора… И если вам захочется о чем-то меня спросить, звоните когда угодно, не стесняйтесь. Я буду только рада!

Как я хочу, чтобы Тим на ней женился!

Заказав себе вторую чашку капучино, Ольга Варламовна еще посидела в раздумье, расплатилась и вышла из кафе.

— Женщина, женщина, вы цветочек забыли! — выскочила за ней официантка.

— Тьфу ты пропасть! — еле слышно выругалась пожилая дама и вышвырнула горшок в первую попавшуюся урну.

Когда Тимофей вошел в переговорную, напряженный, сосредоточенный, и сел на свое обычное место, по правую руку от главы корпорации, его вдруг охватило какое-то странное волнение, никоим образом не связанное с предстоящим совещанием. Он уловил в воздухе запах, так поразивший его в свое время в квартире Яны. Что за бред, подумал он, и только тут заметил среди явившихся на переговоры потенциальных партнеров не слишком молодую, но весьма элегантную женщину с красивым, но неприятным лицом. Это от нее так пахнет. Значит, это духи! Но от самой Яны никогда ими не пахло. Странно…

— Тимофей Борисович, что с вами? — толкнул его в бок главный инженер.

— Все в порядке! — мгновенно опомнился он. — Я готов!

Переговоры были сложными и долгими, но закончились вполне успешно.

В приемной, среди ожидающих его сотрудников сидел незнакомый молодой человек, похожий на английского клерка средней руки. Тимофей вопросительно взглянул на секретаршу.

— Тимофей Борисович, это к вам, по личному конфиденциальному делу, ровно на пять минут. Иностранец, — отрапортовала шепотом секретарша.

— Господа, прошу прощения за задержку, всего пять минут. Приму всех, не беспокойтесь. Прошу вас, — сказал он клерку. — Итак, вы говорите по-русски?

— Да, господин Логунов. Я представитель фирмы Тиффани.

— Какой фирмы? — не поверил своим ушам Тимофей.

— Тиффани!

— Невероятно! И что вас привело сюда?

— Наша фирма уполномочена в течение пяти лет к 17 июня ежегодно передавать вам одно ювелирное изделие для дальнейшей передачи госпоже Янине Юркевич. Прошу вас, взгляните на изделие и распишитесь вот тут и тут.

— Это распоряжение сделано господином Савицким, надо полагать?

— Да.

— Хорошо. Где расписаться?

— Но, может быть, вы сначала изволите взглянуть на изделие?

— За каким чертом мне на него глядеть! — взорвался Тимофей.

— Но так полагается.

— И что? Если мне изделие не понравится, вы его замените?

— Нет, выбор был сделан завещателем.

— В таком случае хватит с вас моей подписи, мне некогда, молодой человек. Можете быть свободны.

Он был чрезвычайно зол на загробные шутки дядюшки. Что за дела? Один раз из-за его подарков Яну чуть не убили. Но, с другой стороны… Теперь у него есть повод увидеться с нею. Стоп, этот клерк сказал: ежегодно к 17 июня, а это значит, завтра у нее день рождения.