Девочка с персиками
Шрифт:
Шайзенштата, чтобы хер Пердичевский меня проэвалюировал – то есть дал оценку моей работе. Подобная процедура предусмотрена университетским кодексом.
Пердичевский пришел ко мне на занятия в непроницаемых солнцезащитных очках и попытался вставлять свои идиотские замечания и строить студентов, за что и был послан одной неравнодушной ко мне югославкой "в пичку матери", что по-нашему означает в пизду.
С вокзала я решил прямиком отправиться к себе в офис, чтобы навести там порядок в бумагах. День клонился к концу. Занятия в учебном корпусе
– Фиц! Фиц! – закричал я ему вслед. Но Фицсаймонс меня не слышал.
Его жопа скрылась за поворотом, я ускорил шаги. Когда я повернул за угол, Фицсаймонса уже не было. "Куда же он делся?" – подумал я.
–
"Растворился в воздухе? Или куда-то зашел?" Рядом был кабинет
Вагнера, а чуть подальше мужской туалет. Одно из двух – либо он зашел к Вагнеру, либо в туалет. Заглядывать к Вагнеру мне не хотелось, тем паче я был неуверен, что Фицсаймонс действительно там.
Поэтому я зашел в туалет, что было весьма кстати, так как мне уже давно хотелось поссать. Пустив струю в писсуар, я услышал из сральной кабинки характерное кряхтение. Сомнений не оставалось, это тужился Фиц! Мне стало смешно, и я громко принялся имитировать звуки, потешаясь над бедным ирланцем. Это продолжалось несколько минут.
Наконец дверца раскрылась. Передо мной стоял Вагнер. Его лицо было красным и покрылось обильной испариной. Страшная вонь ударила мне в нос. Я отшатнулся. Первая интуитивная мысль, посетившая мою голову, была – ударить ублюдка ногой по яйцам. Возможность, представившаяся мне, казалась идеальной. Свидетелей не было. Я спокойно мог бы его беспрепятственно отхуячить и сунуть головой в унитаз. Но я сдержался.
Вместо этого я протянул ему руку и сказал:
– Здравствуйте, господин завинститутом!
И тут же отдернул руку назад. Рука Вагнера была измазана в говне.
Очевидно, он неловко подтерся. Взглянув на свою руку, Вагнер бросился к рукомойнику. Я, в свою очередь, вон из туалета.
В коридоре я столкнулся с Фицсаймонсом.
– А, Владимир! – заорал он. – Почему ты ко мне не заходишь? Я хотел обсудить с тобой график осенней переэкзаменовки. Чтобы не случилось так, как в прошлом году, когда мы назначили наши консультации на одно и то же время.
– Не переживай, Фиц! – успокоил его я. – Ставь свою консультацию на любое время. В этом угоду я никого не оставил на осень!
– Владимир, ты сошел сума! Чем ты думал? За повторный экзамен ты бы срубил дополнительную капусту!
– К черту! – сказал я. – Дополнительную капусту пусть рубят другие. Моя совесть мне гораздо дороже. Я больше не буду заваливать студентов из-за этой дополнительной капусты! Никогда!
– Владимир, профессор Вагнер не одобрит твоей политики! – ткнул в меня своим толстеньким пальцем Фиц.
– Да насрать мне на твоего Вагнера!
– Смотри, как бы Вагнер не насрал на тебя!
Оттолкнув Фицсаймонса,
Интернет. В моем ящике уже лежало письмо от доктора Рерихта из
Лондона. Он выражал свое согласие для участия в перформансе и просил позвонить ему вечером, чтобы согласовать тезисы его доклада. Стефан сдержал слово, я был ему бесконечно признателен.
С доктором Рерихтом я достиг по телефону полного консенсуса.
Молодой психиатр просто рвался в бой, желая показать себя во всей своей красе австрийским девицам. Я обещал ему массу интересных контактов и кучу поклонниц. Договорились о теме лекции. Все складывалось как нельзя удачно. Я расписал ему прелести Клавки и уверил, что она будет несказанно рада его приезду в Вену, и, возможно, даже по-женски отблагодарит.
Вечер я решил провести дома, почитать книжки, подумать.
Часов около девяти позвонила Бланка.
– Приходите в гости, мы вас ждем!
– Кого ждете? Кто мы?
– Ждем тебя и твоего друга. Мы – это я и Элизабет.
– Ха-ха! – раздраженно сказал я. – Не смешно!
– Нет, правда, Элизабет хочет, чтобы он пришел. Я дам ей сейчас трубку.
– Привет, Владимир, – сказала Элизабет. – Бери своего друга и приходи к нам.
– Но он уехал! Он сегодня уехал! Ты же его вчера оттолкнула!
– Как уехал? Куда? В Россию?
– Нет, в Мюнхен.
– А он еще вернется?
– Да, его вещи остались здесь.
– Когда?
– Не знаю.
– Как только он вернется, позвони мне, я хочу его видеть.
– Хорошо, позвоню. А-а, ты не шутишь?
– Нет, это очень серьезно.
– Ладно, дай мне еще Бланку!
– Але, до нее что, только дошло?
– Похоже, что да.
– Я хуею с этих блядей!
– А когда ты приедешь в гости ко мне?
– Предлагаю подождать Будилова! Беру тайм-аут!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Свиноматка. Диана Выдра. Овчаров-Венский.
Литературно-художественная жизнь в Вене никогда не была спокойной и безоблачной, не давая шанса до конца расслабиться и вздохнуть полной грудью. Из-под глыб культуры зачастую на сцену богемных тусовок лезли страшные монстры, требуя для себя возможности сыграть свои чудовищные фантасмагорические роли.
И они эту возможность, как правило, получали, поскольку с ними никто не боролся, ведь они сами могли побороть кого угодно. Как, например, небезызвестная Таня Свиноматка.
Жуткие, холодящие душу слухи о ее появлении стали расползаться по городу еще весной 1999-го года, но судьба меня с ней какое-то время не сталкивала. Господь хранил меня, но недолго. Таня Свиноматка обладала колоссальным увесистым торсом и неуемным животным любопытством. Она охотилась за русскими, причем за русскими знаменитостями. Я автоматически попадал в круг ее жертв. Но мне это было неведомо. Я безмятежно ходил по выставкам, тусовал, пил вино, в то время, когда ко мне неотвратимо подбирался пиздец.