Девочка с севера

Рогозина Виктория

Наконец, внедорожник притормозил у высокого офисного здания.

— Спасибо, — бросила она коротко, и, едва распахнув дверь, почти бегом устремилась внутрь.

Демид остался сидеть в машине, положив руки на руль. Взгляд его задержался на дверях здания, за которыми скрылась Ульяна. Он решил подождать её — чем бы ни закончилось это собеседование, он хотел знать первым.

Мужчина сидел в машине, глядя на стеклянный фасад здания, за которым скрылась мужчина, и невольно погрузился в мысли. Их отношения с Ульяной Королёвой всегда были… натянутыми.

Сколько бы он ни пытался сократить дистанцию, сколько бы ни предлагал помощь или поддержку, она воспринимала всё это в штыки, будто он хотел задеть её гордость.

Он помнил, как впервые почувствовал, что у неё в жизни есть нечто большее, чем их привычные пикировки. Тот самый последний прокат. Он тогда находился в другом городе и смотрел трансляцию по телевизору. На экране Ульяна и её брат Роман выглядели идеально отлаженной парой — синхронные движения, лёгкость, невероятная энергия. Он помнил, как Роман поднимал сестру надо льдом, выполняя поддержку, и вдруг… что-то пошло не так. Его руки дрогнули, и в следующее мгновение Ульяна рухнула на лёд с такой силой, что сердце у Демида ушло в пятки.

Он не мог поверить в происходящее, почти кричал на экран, а потом без конца набирал её номер. Но она не отвечала. Несколько недель он ничего о ней не слышал, пока наконец не вернулся в город.

Тогда, спустя месяц, они встретились вновь. Ульяна шла навстречу ему по улице, опираясь на трость, и этот образ врезался ему в память. Когда-то она летала над льдом, будто рождённая для него, а теперь с трудом передвигалась, упрямо стискивая зубы. Тогда Демид впервые услышал из её уст: она вряд ли вернётся в спорт.

Фигурное катание было её вдохновением, её смыслом, её мечтой — и всё это в одно мгновение оказалось разрушено.

А Роман… брат, её партнёр, тот, кто должен был держать её до последнего, отделался лёгким испугом, то есть без последствий. Он не только быстро оправился, но и вскоре вышел на лёд с другой — перспективной Марией Лимовой, фигуристкой, которая только набирала обороты. Демид тогда впервые ощутил злость на него. Как будто Роман так легко оставил позади то, что для Ульяны было всей жизнью.

Путь Ульяны на этом, конечно, не закончился. Она слишком упрямая, чтобы смириться с поражением. Через какое-то время она всё же снова вышла на лёд — не для медалей, не для славы, а для себя. Но возвращение оказалось жестоким: конкурировать с юными и амбициозными спортсменками она уже не могла. Лёд, который когда-то был её домом и ареной побед, превратился в тихое убежище, где фигурное катание стало лишь хобби, а не смыслом жизни.

И самое страшное — даже тогда она не получила поддержки от матери. Та будто нарочно давила сильнее, обвиняла в поражении и в том, что «угробила» шанс. Позже мать запихнула её в модельное агентство — мир чужой, холодный, фальшивый. Там Ульяна чувствовала себя вещью, а не человеком. Долго терпеть не смогла и сбежала.

Демид всё это время пытался помочь. То словами, то делом, то связями. Но она отмахивалась, будто его помощь была для неё унижением.

Она не хотела чувствовать себя обязанной, не хотела, чтобы её считали слабой.

Он тяжело вздохнул, возвращаясь из мыслей в реальность, и заметил, как двери офиса открылись, и на улицу вышла Ульяна. По её лицу сразу было видно — собеседование закончилось плохо. Расстроенная, она быстрым шагом направилась к машине.

Демид вышел навстречу, но даже не успел задать вопрос — Королёва, не поднимая на него глаз, тихо произнесла:

— Отвези меня домой, пожалуйста.

Он лишь кивнул. В машине долгое время царила тишина, нарушаемая только шумом мотора и звуками города за окном. И вдруг Ульяна, уставившись в стекло, ровным, почти безжизненным голосом сказала:

— Начальник уехал. А меня вычеркнули. Сказали, что опоздание равно проваленное собеседование.

Её пальцы судорожно сжали ремень безопасности, а плечи дрогнули. И в этом «опоздание равно провал» звучала такая несправедливость, что Демид почувствовал, как в груди поднимается злость — не на неё, а на этот чёртов мир, который раз за разом бил её по самому больному.

Ульяна глубоко вздохнула, стиснув зубы так, что скулы напряглись, и почти шёпотом произнесла:

— Мать опять будет упрекать… А Роман делает успехи. Как всегда.

Демид покачал головой, бросив на неё короткий взгляд из-под бровей.

— Знаешь что, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Поехали на каток.

Она чуть приподняла брови, удивлённо посмотрела на него, а потом — неожиданно мягко улыбнулась. Та улыбка была светлой, почти детской, и в ней мелькнуло то самое прежнее сияние, которое он так любил видеть в её глазах.

— Поехали, — кивнула Ульяна.

Демид развернул машину на перекрёстке, и внедорожник уверенно взял курс в другую сторону. Они молчали — каждый был погружён в свои мысли. Но если Ульяна вглядывалась в окно, пряча тревогу за спокойным лицом, то Демид уже лихорадочно перебирал варианты в голове. Как помочь ей? Как вытащить её из этого замкнутого круга боли, упрёков и разочарований?

Он знал одно — он давно был в неё влюблён. С тех самых школьных лет, когда дёргал за косички только потому, что иначе не знал, как привлечь её внимание. И пусть чувства оставались без ответа, он всё равно хотел одного: видеть её счастливой. Пусть даже не с ним.

Глава 4

Ульяна легко выскользнула на лёд, и всё вокруг будто растворилось. Каждое её движение было плавным и в то же время наполненным силой — она скользила, словно плыла по прозрачной глади, а не каталась по холодной поверхности. Вращения следовали одно за другим, прыжки, сложные элементы, которые она отточила за годы — всё это выглядело естественно, словно дыхание.

Демид стоял у бортика и невольно улыбался, наблюдая за ней. Он тоже умел кататься, и неплохо, но до её уровня ему было как до неба пешком. Впрочем, ему это было даже приятно — видеть, как она на льду становится другой. Настоящей. Свободной.