Девочка Севера
Шрифт:
— Да, да, — отвечаю поспешно.
— Давай выходи, — заключает он требовательно.
— Да, я скоро… — отзываюсь и понимаю, что от моего временного спокойствия не осталось и следа.
Но перед смертью не надышишься. Поэтому я наспех мою голову, смываю с себя мыло и вылезаю из ванны, ощущая, как заливаю водой пол.
Быстро добегаю до двери и поворачиваю замок. Сергей обещал мне полотенце. Надеюсь, что это не подлая уловка…
Нажимаю ручку, открываю дверь и, просовывая в проем только руку, шарю
Вещи действительно оказываются на месте.
Вытираюсь большим полотенцем, закручиваю волосы на голове в тюрбан и надеваю на себя пушистый мужской халат.
Он пахнет Сергеем. Это вещь не для гостей. Мне почему-то становится от этого факта приятно.
Робко выглядываю за дверь и чувствую, что с кухни просто головокружительно пахнет едой и кофе.
Желудок призывно урчит.
— Иди на кухню, Соня.
Вспоминая все вкусности, которые лежат у Сергея в холодильнике, я спешу на его голос, как голодная собака.
Где вся моя гордость?
Захожу на кухню и сразу встречаюсь взглядом с Северовым: в его вспыхивает что-то очень пугающее, темное и совершено мне не знакомое.
На мгновение начинаю сомневаться, что кормить будут именно меня. Потому что судя по тому, как разбегаются от этого взгляда мурашки по моему телу, едой здесь являюсь именно я…
Глава 12. Обжечься.
Сергей
Это нокдаун. Я не отдаю себе отчёта в происходящем, пытаясь хотя бы просто сдерживать бунтующее тело.
А как невинно и в то же время пошло смотрится Соня в моем белоснежном халате — это просто отвал башки.
Ну ка, вспомни, Серега, сколько ты раз в жизни готовил женщине завтрак? Правильно — ноль. Особенно той, с которой у тебя ничего не было.
Ну как это не было? А «сладкий оттенок кошмара» и эрекция?
Теперь сидишь, как болезный пускаешь слюни, и пялишься на то, как твои продукты исчезают во рту у какой-то мелкой девчонки.
Яичница, красная рыба, пол пачки мяса в приправе, сыр, оливки, помидоры чери, сок… Охренеть в неё помещается!
Нет, я не жадный. Вся эта жрачка вообще бы пропала, если бы Соня о ней не позаботилась, просто это так странно… и тешит самолюбие, да.
Соня с искренним голодным удовольствием сьедает каждый кусочек, облизывает губы, которые чуть припухли от соли, и только потом тянется за следующим. Не наваливает себе в тарелку всего сразу, а ещё поглядывает из-под опущенных ресниц, чтобы я тоже ел.
«Соня берет всего ровно половину!» — Доходит до меня, наконец. И это осознание окончательно взрывает голову и укрепляет мой интерес к ней.
— Можно? — Скромно стреляет глазами на конфеты.
— Да, — пододвигаю ей упаковку трюфеля целиком. — Кстати, меня зовут Сергей.
— Понятно, — кивает, прищуриваясь,
Я хочу эти пальцы!!
Да ты шибанулся, Северов!
— Чай, кофе? — Дергаю бровью вверх, разглядывая появившийся на Сониных щечках под моим горячим взглядом румянец.
— А хотите, я сама сварю вам кофе? — Она подрывается со стула и замирает. — Хотите? — Переминается с ноги на ногу, ожидая ответ. — Просто, наверно, нехорошо, что только вы готовили. А кофе я вкусный делать умею… — тараторит и дрожащими пальчиками сплетает свои влажные волосы в косу.
— Сделай, — киваю, понимая, что Соне неловко. Страх прошёл и теперь ей хочется меня чем-то отблагодарить. — Все, что нужно найдёшь на полке над плитой.
— Хорошо, — убегает к кухонному гарнитуру.
Я откровенно разглядываю ее суетящуюся фигурку в моем безразмерном халате и не могу отогнать от себя мысль, что под ним Соня голая. Голая…
Мои контакты плавятся, а мозги коротят.
Просто… если бы это была другая женщина, я бы уже сорвался. А тут… «восторженное недоразумение», как ее блин трогать!! Ааа! Да она пешком под стол ходила, когда я уже брал, все, что двигалось, а что не двигалось, двигал и брал.
Ее руки порхают над столешницей. Сахар, соль, кофе — все в турку. Заливает водой. Перец… Это будет зелье?
На телефон начинают сыпаться уведомления об отчетах от сотрудников. Раздражаясь, отключаю.
Кофе закипает, разносясь ароматом по кухне. Пахнет неожиданно вкусно.
Чашка характерно позвякивает о блюдце, пока Соня несёт ее к столу и ставит передо мной.
— Вот… — наклоняется.
Воротник халата случайно распахивается, оголяя для меня ее плечико, и даёт совершенно головокружительный обзор обнаженного тела.
Громко выдыхаю и протягиваю руку, возвращая на место одежду. Десять, девять, восемь… В моей голове включается обратный отсчёт. Если сейчас Соня не отойдёт, то я восприму это как приглашение. И срать мне будет на все разумные доводы. Разложу прямо на столе.
Замирает. Глаза распахиваются и в следующее же мгновение стекленеют.
— Не надо, пожалуйста, — жалобно и обреченно.
Капец! Захлопываю веки, потому что телу насрать на ее «не надо». Пах ноет и скребется, выпрашиваясь на волю.
Отворачиваюсь, делая глоток практически ещё кипящего кофе. Обжигаю язык и пищевод. С губ срываются отборные маты. Да что ж такое!
Соня сбегает от меня к противоположной стенке и вжимается в неё.
— Где моя одежда? — Спрашивает с надрывом.
— Сейчас привезут, — цежу сквозь зубы, стараясь взять себя в руки.
— Откуда? — Непонимающе склоняет голову в бок.
— Новую привезут. — Терпеливо рычу. — Старую я выкинул.
— О… — она закрывает лицо ладонями и съезжает по стенке на пол.