Девочка шейха
Шрифт:
— Я не собираюсь ее быстро убивать. Ты и остальные достойны быстрой и унизительной кончины, а она заслужила долгую и мучительную смерть. Благодаря своей первой невесте и Розе я навсегда получил урок, как НЕ нужно обращаться с женщинами. Им нельзя верить! Они похотливы и бесчестны!
Слова больно ударили наотмашь, заставили меня сбиться с мысли о бегстве. Обвинения в бесчестности возмутили, из-за чего я стиснула зубы и заскрежетала ими, внутренне негодуя и мысленно выкрикивая безумцу свои обвинения. Это мне нельзя верить? Я не устраивала переворот! Более того я спасла его проклятую жизнь, а ведь могла
Но перетерпев рвущееся наружу возмущение и грубые слова в сторону мужчины, понимая, что не словами не добиться результата, я вернулась к попыткам спастись. Перелезла кровать, а после попятилась к стене. Тем самым увеличивала расстояние между собой и опасностью. Воздух вибрировал от высокого напряжения, удавкой стягивал мое горло и противным потом проявлялся на коже.
Бонифаций спокойно наблюдал за моей несомненно бесполезной попыткой создать между нами преграду. Ему в удовольствие наблюдать за пойманной добычей, за ее едва заметной злостью.
Зверь провел рукой в воздухе, проверяя мое зрение, будто имел подозрения на мой счет, но я не отреагировала. Не подала виду, что заметила, будто до сих пор была слепа. Скосила взгляд назад и в бок, подмечая разные предметы в комнате. Мечтала обнаружить осколок, нож, камень? Любую вещь, способную послужить защитой.
— Не трогай Лилю. Она же слепая и беззащитная… — продолжал молить Рафаэль о снисхождении, но зашипел и заскулил после того, как Артур ударил его стопой под колено. Этим ударом было приказано заткнуть рот, который слишком много издавал раздражавших звуков.
— Она — враг. Враг не имеет пола!
Последние слова снова подтвердили разницу между прошлым Артуром и настоящим. И от этой мысли мне стало странно «не по себе», словно я наглоталась горького эля.
Это не Артур. Уже не тот мужчина, который возле озера предлагал подержать свой меч и воодушевленно рассказывал про любимые битвы. Этот Артур Бонифаций был другим. Холодный камень без эмоций, который знал только одну истину — врагу надо отомстить. Разбить. Уничтожить.
— Ты бы поступил также, как и я! — не знаю, с какой целью заговорила с ним, ведь камень, которым он закрылся не пробьешь. Бессмысленно вести светские беседы. Наверное, я заговорила с врагом, а заодно повысила голос с целью привлечь внимание людей во дворце? Да, наверное, по этой причине заговорила, потому что ждала прихода гостей и отца? Я не понимала, как враг пробрался на верхний этаж и прошел сквозь охрану. Более того, вел себя словно победитель, захвативший власть в оазисе Вацлавов.
— Я и делаю также, как и ты, иду к своей цели. Снимай платье. Здесь некого стесняться. Всего лишь я и твой муж! — Артур указал пальцем в сторону полуживого мужа, который был теперь больше занят раной. Трогал место входа меча, рассматривал капли крови на пальцах и тяжело дышал, как на последнем вздохе. Мне хотелось помочь Рафаэлю, но не было возможности, поскольку Зверь следил за каждым моим шагом. Наблюдал, как я медленно продвигалась босыми стопами по ледяному полу и подрагивающими пальцами ощупывала трюмо, к которому незаметно приблизилась.
Враг, осознав мои намерения, или же вновь дошел до пика — взрыва эмоций — неожиданно рванул через всю комнату, на что я закричала,
Понимала бессмысленность действий, но все равно начала швыряться женским барахлом, которое находила на поверхности трюмо. Бездумно хватала все, что попадалось под руку. Запустила гребнем для волос, целясь мужчине в глаз с намерением его ослепить, но промахнулась, поскольку Бонифаций ловко отклонил голову.
Бросила маленьким зеркальцем, но мужчина подставил руку и отбил его в стену, разбивая вдребезги. Серебристые осколки со звоном разлетелись по полу.
Затем швырнула восковой толстой свечой, желая поджечь врага, но тот с легкостью оттолкнул предмет в стену. В момент удара языки пламени яростно заискрили на мужских пальцах, на секунду обжигая кожу, но погасли, не причиняя вреда.
Без свечи свет потух. Дождь давно закончился, тучи отступили и теперь темно-красная луна — одна единственная — освещала стены и белую кровать. Комната казалась будто в мазках свежей крови.
Вскоре вещей для броска не осталось, поэтому я рванула на выход. Думала воспользоваться эффектом неожиданности и у меня почти получилась. Нырнула под рукой врага и почти выбежала в коридор, но не успела… Не хватило каких-то жалких. Никчемных секунд.
Я разочарованно застонала, почувствовав шумное дыхание над ухом и огромные руки, обхватившие со спины. Одна рука взяла за грудь и до онемения сжала ее, вызвав невольный стон, а вторая — забралась под подол, где бесстыдно потрогала. Там не было белья и можно было в удовольствие лапать, раздвигать внутренние складки. Этим Бонифаций и занимался абсолютно молча и механически, как с вещью.
Я возмущенно увела бедра в бок, но Артур не позволил — сжал пальцами меня между ногами и рывком соединил мои ягодицы и свой пах, выбив дыхание и окончательно заглушив мой рассудок. Только одежда пока спасала от прямого контакта с мучителем.
Борьба воина лишь раззадорила кровь. Взбудоражила его. Опьянила триумфом.
— Уже без белья. Как это возбуждающе. Да, Рафаэль? Возбуждает? Для тебя девчонка старалась! — Артур хриплым шепотом обжег кожу на шее.
Бонифаций намеренно держал меня передом к Рафаэлю, чтобы показать то, как под моим платьем командовали его большие пальцы.
Муж один раз поднял на нас взгляд, но тут же отвернулся, вызвав у меня мысленную благодарность и безмерное облегчение. От стыда мне сейчас хотелось умереть.
— Весь день сегодня представлял этот момент, боялся не успеть к сладкому. Представь, Лилия, я чего-то боялся. Но хорошо, что успел…
Насмешка прозвучала инородно, противоестественно. Она не подходила к атмосфере брачной ночи, пропитанной кровью, болью, страхом и жестокостью. И рукам безжалостно сжимавшим грудь и вызывавшим покалывание в сосках.
— Прекрати! Я этого не забуду! — не понятно зачем предупредила его. Зачем дала столь жалкую угрозу, ведь мужчина по натуре не умел слушать бесполезные оправдания или предупреждения? Он не слышал, а делал так, как того желал. Спокойно продолжал смаковать мой запах на шее, пропитанной маслами. Хоть я сводила ноги, не давая трогать «там», но грубые пальцы насильно разводили и ласкали везде, где хотели. Из последних сил я сопротивлялась, отталкивала спиной его грудь от себя, но всё бесполезно…