Девочка в стекле
Шрифт:
Сердце у меня было готово выскочить из груди.
— Да, — ответил я.
— Вы тут оставили кое-что, когда были в последний раз, — сказала она.
— Сомбреро?
— Si.
— И ты показывала его кому-нибудь?
— Solamente los fantasmas, [22] — сказала она.
Я выдавил из себя смешок.
— Si lo quieres, ven esta noche. [23] В одиннадцать часов на берегу за особняком.
22
Только
23
Если не возражаешь, приходи сегодня вечером (исп.).
— А что будет, если я не приду? — спросил я.
Но она уже повесила трубку.
ВОТ ЧТО СЛУЧАЕТСЯ ПО ВЕЧЕРАМ
В десять часов вечера в тот день Антоний прошел по коридору к Инсектарию, постучал в дверь и сказал:
— Босс, мы с малышом едем прогуляться. Мне нужно сигарет купить. Хочешь с нами?
Мы надеялись, что он не выйдет из своей комнаты, — Шеллу достаточно было разок взглянуть на нас, и он сразу бы понял: мы едем не просто прогуляться. К счастью, он только отозвался из-за закрытой двери, на что я и рассчитывал.
— Нет, я лучше останусь — вдруг Барнс попытается связаться с нами.
Я не испытывал никакой радости от того, что мы скрываем наше предприятие от Шелла, но Антоний категорически настаивал на том, что Шелл не должен узнать про шляпу.
— Шелл не очень-то одобряет проколы, — так он преподнес мне свою точку зрения.
— Да он сам прокололся тем вечером.
— Ты, малыш, не понимаешь. Я тебя туда отвезу. Ты возьмешь шляпу у этой девушки, и мы вернемся раньше, чем народ просечет, что к чему.
Я согласился: не нравилось мне видеть силача в таком затруднительном положении.
Антоний знал место на Северном берегу, неподалеку от имения Паркса, где была принадлежащая муниципалитету лестница, — она вела к берегу со скал. Все имения располагали собственными частными спусками, но доступ к ним был обычно перекрыт запертыми калитками. Скалы представляли собой превосходное дополнение к системе безопасности, а поскольку большинство участков на побережье находились в частной собственности, найти проход к берегу было довольно затруднительно, если только вы не были готовы топать по пляжу от одного из восточных городков.
Примерно в пол-одиннадцатого Антоний съехал на обочину дороги, проходившей через лесок. В темноте была видна просека — это и была дорога к проливу.
— Выйдешь на берег — поверни на запад. До имения Паркса отсюда три четверти мили, — сказал он. — И ради бога, не сломай ноги на этой лестнице.
— Ты будешь ждать меня здесь?
— Я доеду до ближайшей забегаловки, выпью пивка, возьму пару пачек и вернусь через сорок минут. Если я все это время буду сидеть здесь и появятся копы, то они пожелают узнать, что я делаю. Так что пошевеливайся. Без опоздания.
— Там темно.
— Ну да, по ночам обычно бывает темно. Не волнуйся, ночь сегодня лунная, и, когда выйдешь из леска, все будет не так уж и страшно.
Я вздохнул, покачал головой и вышел из машины.
— Удачи, — сказал Антоний, когда я хлопнул дверью.
Потом «корд» тронулся с места и через несколько секунд исчез из вида.
Хотя дни в конце сентября стояли еще теплые, тем вечером было
Антоний был прав: стоило мне приблизиться к краю утеса, как сквозь сосновые и дубовые ветки ко мне пробился лунный свет. Когда я наконец вышел из леска и остановился на верхней ступеньке лестницы, слева от меня, на востоке, засияла молочно-белая полная луна, а в пенистой воде пролива я увидел отраженный свет маяка. Я начал спускаться по шаткой деревянной лестнице, крепко держась за перила, хотя был риск оцарапаться. Лестница оказалась довольно крутой, но ступеньки время от времени прерывались небольшой площадкой, после которой лестница резко меняла направление.
Добравшись наконец до берега, я вздохнул с облегчением, но, посмотрев на шаткую лестницу, понял, что путь назад будет еще труднее. Здесь, рядом с водой, ветер разгулялся не на шутку. Я оглянулся в поисках какого-нибудь ориентира, чтобы не пропустить лестницу на обратном пути. Если луну затянет облаками, тут запросто пройдешь мимо. Шагах в пятидесяти к востоку я увидел ржавеющие останки старого буя — он стоял наклонившись, наполовину занесенный песком. Я сделал себе зарубку на память — если дойду до буя, нужно будет вернуться назад; затем повернулся на запад и пошел.
Широкая прибрежная полоса была усеяна камнями и разбитыми ракушками, отчего под ногами шуршало, словно я шел по гравийной дорожке. Я вернулся мыслями к Исабель, спрашивая себя: зачем она меня пригласила? Ответы могли быть самыми разными — от шантажа до варианта, предложенного Шеллом: я ей просто понравился. Я надеялся на второе, а потому не взял с собой денег, и хотя видел девушку всего один раз, никак не мог ее забыть.
Я прошел где-то с милю, остановился и огляделся. Береговая полоса была здесь пошире, а у основания утеса находились большие скалы и камни. Луна продолжала светить, хотя казалась теперь меньше и быстро поднималась по небу. Облаков стало больше, и они время от времени заволакивали луну, но в ее свете я разглядел подход к лестнице. Я понятия не имел, ведет она к имению Паркса или нет, миновал я нужное место или не дошел до него. После пристального обследования обнаружилось, что калитка перед лестницей не заперта, а открытый замок висит в скобе.
Медленно повернувшись и вглядевшись в темноту, я почувствовал покалывание в шее. В это мгновение я клял себя за то, что позволил Антонию уговорить меня и пошел на эту глупость. Но в конечном счете верх взяли мои трепетные ожидания, и я шепотом проговорил:
— Эй, Исабель?
Не успел я произнести эти слова, как у моих ног упал камушек. Я повернулся, но никого не увидел. Потом где-то совсем близко от меня раздался голос:
— Тсс-сс, сеньор свами. Сюда.
Я с облегчением посмотрел в ту сторону, откуда звучал ее голос, но увидел только нагромождение камней.